Золовка (сестра брата). Часть 2

     Ну, в общем, как-то, худо-бедно, мне, всё-таки, удалось растолковать ей ответы на все её вопросы. Вопросы задавать она уже могла, а вот управлять телом и конечностями осознанно и скоординировано, видимо ещё нет. И тут же посыпалась новая серия вопросов:

     — А ты чо тут делаешь-то?

     — Живу я здесь, что не знаешь? Пять дней уже живу и через два дня уезжаю! Неужели водка тебе вообще всю память растворила, а не только то, что было в кабаке?

     — Нет, чо ты делаешь тут, в моей спальне?

     — Так вот говно за тобой, пьяницей, убираю!

     — Нет, это-то я поняла! А почему я голая? Ах, да: Ой, блядь! Ну пиздец! Я совсем охуела! Ой, блядь, это ж надо было так нажраться! А член-то твой почему у меня во рту был? Ты что меня в рот ебал, что ли?! Ты чо совсем охуел?! А если брат твой узнает? Что тогда будет?! Это же пиздец всем будет!

     — Ну, во-первых, ни чего, ни о чём и никогда он не узнает! Да и как он это узнает? Ты сама расскажешь или попросишь кого? А во-вторых, кому он поверит быстрее — родному брату или бабе, которая нажралась до беспамятства, хуй знает где и с кем, и которую приволокли к дверям квартиры уже выебанную?!

     — А меня чо уже выебанную привели?

     — Не знаю! Я не знаю, а ты не помнишь! А злой я на тебя уже и не помню сколько лет! Сколько лет ты старалась, чтобы я к родному брату не приезжал?! Сколько лет ты мне гадости делала?! Так, что вот и отливаются тебе, кошечка, мышкины слёзки! Ни куда ты сегодня от меня не денешься, да и деваться тебе не куда! Так, что открывай свой милый ротик и давай ещё пошалим!

     С этими словами я положил свою ладонь ей на затылок и вложил в её распрекрасный ротик свой, уже порядком увядший за это время, член. Теперь уже она делала это вполне уверенно и осознанно. Но не прошло и трёх минут, как она вдруг вытащила член изо рта, опустила руку и сказала:

     — Всё, больше не могу, я хочу спать! Делай что хочешь, хоть убей, но я хочу спать! — с этими словами она опустила голову на подушку и, кажется, заснула младенческим сном. Такого поворота я никак не ожидал! Я понимал, что будить пьяного и уставшего человека совершенно бесполезно! Но ведь я не только не залил её спермой, как мечтал, но даже и просто не кончил! Недолго думая я перелез через неё и плотно прижался к её очаровательной попочке. Коленочки согнуты и прижаты к груди, а при этом пиздёночка получается наиболее доступна! Рукой приставив свой член к её дырочке, немного надавил — и вот уже головка погрузилась в горячее и мокрое влагалище.

     Ещё одно движение и член полностью погрузился в распрекрасную ту благодать! При этом Лена не издала ни вздоха, ни выдоха и ни одна мышца на её теле даже не дрогнула. Я начал её трахать всё ускоряясь и ускоряясь вводя член так глубоко, насколько это только возможно! Её пиздёночка начала реально хлюпать и обжигать неимоверным жаром мой член. Из её груди вырвалось несколько коротких стонов, больше похожих на мычание, и я кончил прямо в неё, упершись в самую шейку матки. Мне показалось, что она так и не почувствовала этого и так и не проснулась. Выждав ещё некоторое время, пока член сам не выпадет из её дырочки я встал и пошёл в свою комнату, и, вдруг, подумал: — «С этой овцы хоть шерсти клок!» Спать до утра оставалось не больше двух — трёх часов!

     Проснулся я от того, что кто-то на кухне гремел посудой. Мне стало это любопытно и я пошёл посмотреть.

     Ленка с растрёпанными волосами и в своём миниатюрном халатике стояла возле раковины спиной ко мне, и мыла чайную чашку. Я подошёл к ней сзади, просунул подмышками ей свои руки и взял в ладони её титички, упёршись бугорком своих штанов в её попочку.

     — Я хочу тебя — шепнул я ей на ушко.

     — Угу, ответила она равнодушно, продолжая мыть чашку. — ты что, блядь, выебал меня ночью что ли? Проснулась утром — вся пизда мокрая и липкая! Что это ещё за дела такие?! Кто тебе разрешил?!

     — Ну, так ведь и слов запрета или отказа я не слышал — произнёс я с такой нежностью в голосе, на которую только был способен.

     — И чо теперь? — с некоторым раздражением в голосе спросила она.

     — Да ни чего. Будем жить как жили и всё. Будь-то ни чего и не было, вот и всё.

     — Ну ты точно ебанутый: — спокойно произнесла она.

     Ленка перестала мыть посуду, вытерла руки кухонным полотенцем и, освободившись от моих рук, присела на табуретку у стола.

     — А ты думаешь, что только у ебанутых может встать, когда они видят перед своим носом голенькую девочку с попочкой и кисочкой на переднем плане? Да при такой картинке даже у импотента встанет!

     — Блядь, точно говорят: — «Баба пьяная — пизда чужая!» — буркнула она в ответ и подпёрла рукой тяжёлую с похмелья голову.

     — Ну не совсем чужая. Если уж так разобраться, то она мне как бы родственница даже — усмехнулся я, — пизда-то золовкина, а не бабы с улицы! Извиняться я не собираюсь, да и не за что, собственно, но кайф от твоей девочки и от тебя я получил такой, какого даже не припомню и теперь никогда не забуду! Ведь ты даже помахивала мне как могла, как получалось! Но я это очень даже оценил!

     — Блядь, — ничего не помню вообще!

     Я подошёл к ней, взял в ладони её лицо, слегка приподнял и глядя в её виноватые глаза сказал:

     — Да ладно тебе! Что ты так убиваешься-то? Ну подумаешь — родственник выебал, что-такого-то? Нечего было в своих мини халатиках и маечках передо мной своей попкой крутить! У меня всё время на тебя вставал — а тут такой случай! Упустить его было бы непростительной ошибкой!

     — Всё, проехали! Конечно, сама виновата! И чо я так нажралась-то вчера?! Вообще ничего не помню!

     Во входной двери послышался какой-то шум. Это дочь Анька возвращалась со своих студенческих гулянок. Я отошёл от Ленки и прислонился к подоконнику. Заскочив на кухню, она кинула «привет» и убежала в свою комнату.

     — А у тебя, я смотрю, до сих пор стоит, — сказала Ленка поглаживая ладонью бугор на моих штанах. — ты же, вроде, кончил в меня, чо не хватило, что ли?

     — Хватило, конечно, но такую девочку можно бесконечно хотеть!

     — Понятно, — протяжно сказала она. — А вот как мне себя чувствовать?! Вроде бы и оттраханая, и полная спермы, в внизу всё горит, и просит ещё чего-то!

     — Ну, наверно, не трудно догадаться чего!

     — Наверно: — тихо и нежно ответила она, прижимая ладонь к бугорку на моих штанах и пытаясь обхватить его. — Давай потрахаемся, сказала она, подставляя для поцелуя мне свои губы.

     — Пойдём в комнату

     — Нет, прошептала она, — давай здесь.

     — А вдруг Анька войдёт?!

     — Ну и что?

     — Как это что?! — возмутился я. Ни хрена себе «ну и что»!

     — Да она мне ближе и больше чем дочь, ближе чем самая сокровенная подружка. Она знает обо мне абсолютно всё, до последней капельки! Она знает, когда и как мне сломали целку, с кем, когда и как я трахаюсь, когда и с кем впервые изменила мужу, так же, как и я всё знаю о ней! У нас с ней нет даже малейших секретов. Трахни меня прямо здесь! Ну зайдёт и зайдёт! Что-такого-то? Посмотрит и уйдёт! Давай трахаться при ребёнке, — неожиданно прошептала она, — она ещё ни разу не видела, как меня трахают, только из моих рассказов знает.

     Меня будто обухом по голове ударили! Я не мог понять, как такое возможно?! Как вообще может такая мысль прийти в голову нормальному человеку?! Для меня это был просто шок! И вдруг в голове у меня предательски мелькнуло: — «Ничего себе ребёнок — 24 года!» Но эту мысль я постарался как можно быстрее прогнать от себя. Лена начала медленно приседать, одновременно стягивая с меня шорты вместе с трусами. Мой напряжённый член выскочил перед её лицом как на пружине чёрт из табакерки.

     Взяв его в кулачок, она начала его медленно подрачивать прямо напротив своих губ. Потом взяла его губами, пропуская всё глубже и глубже, и вот уже она просто трахала себя в рот, не переставая энергично дрочить рукой. Вторая её рука опустилась к своей пиздёнке и я понял, что и сама себе она решила подрочить. Вдруг боковым зрением я увидел, что в дверях появилась Анька! Для меня это был ужас! Скрестив руки на груди и опершись плечом на дверной косяк, она стояла в дверном проёме и молча смотрела на нас.

     — Чо это вы тут делаете? — довольно спокойно и даже как-то обыденно спросила она, — всё понятно:

     От такой неожиданности и испуга я не знал, что и как ответить, я просто онемел от ужаса! А её мама не могла и, кажется, не собиралась ни чего отвечать по причине занятости своего речевого аппарата. Постояв так пару секунд и не дождавшись ответа, она повернулась и уже из коридора только крикнула: — «Ну ладно, я пошла!» А ещё через минуту было слышно, как за ней захлопнулась входная дверь.

     — Ты чо, офанарела? — закричал я на Ленку, — чо это сейчас было? Вы что тут, совсем охуели что ли?