Проститутки Екатеринбурга

Жаркий отпуск. Часть 2

     До самого вечера мы старались не смотреть в глаза друг дружке, перебрасываясь лишь короткими фразами. За ужином тоже молчали. По своим углам разошлись рано.

     Лишь коснувшись щекой подушки, я сразу провалилась в небытие глубокого сна. Сказалась жуткая усталость и нервное напряжение этого ужасного дня.

     Утро встретило хмурыми тучами и моросящим дождём. Ненастье было, как нельзя кстати. Идти всё равно никуда не хотелось. И тёте Поле не надо было объяснять, почему сидим дома.

     Она, как раз, вошла в горницу, когда мы вяло, дожёвывали завтрак.

     – Девчата! –

     заулыбалась она с порога. На неё плохая погода не действовала. А наши проблемы ей были не ведомы:

     – Что вы такие кислые? Не истопить ли баньку? У меня и наливочка припасена.

     Хлопоты по приготовлениям хоть немного отвлекли от мрачных мыслей. Мы топили печку. Таскали воду. Так в заботах прошёл день. Уже в сумерках собрались и пошли мыться.

     Нещадно хлестались вениками. Тёрли друг дружке спины. После парной обливались ушатами холодной воды.

     В предбаннике, освещённом маленькой лампочкой, тётя Поля накрыла на стол. И мы истомлённые, усталые расселись вокруг, завернувшись в простыни. Среди не хитрой закуски стояла большая бутыль наливки.

     Ольга сразу же взяла инициативу в свои руки. Налив рюмки до краёв, она подняла свою:

     – Давайте, девочки без тостов, по полной, до дна, –

     и по-мужски опрокинула рюмку в рот, шумно выдохнула и стала закусывать. Я тоже выпила. Наливка была приятной на вкус. Маша испуганно посмотрела на такую большую рюмку, зажмурилась и стала пить. Мучилась долго, но, наконец, справившись, тоже выпила до дна.

     – Закусывайте, –

     подвинула Ольга на середину стола тарелку с огурцами.

     По телу растеклось тепло. Но на душе не стало легче. Тема, которую мы избегали затрагивать последние два дня всё равно свинцовой тучей висела над нами. Разговора было не избежать. И начала его я:

     – Оля! Как могло такое случиться?

     – Да, никак. Сами виноваты. Что можно ожидать от стаи изголодавшихся самцов, когда к ним молодые, красивые женщины выходят одна за другой. Тем более, обнажённые, –

     обозлилась, вдруг, Ольга.

     – Ну, а с чего-то всё началось?

     не отставала я.

     Она перестала жевать и задумалась:

     – Я зашла в лес, а там мужик. Я сразу поняла, что за нами уже давно подглядывают. Хотела прогнать его, пристыдить и тут, вдруг, сообразила, что я голая. Он вылупился. Я бегом назад. Их оказалось много. И пару шагов сделать не успела, как догнали.

     – Почему на помощь не позвала? –

     продолжала я расспрашивать.

     – Когда увидела, сколько их, растерялась. А нагнули, язык отнялся. У моего Витька пенис, как карандаш без точилки. А тут первый же так засунул, не поверите девочки, сразу до самого сердца достал, –

     она замолчала, глядя в стол, словно вновь переживая произошедшее вчера.

     – Меня уже второй имел, когда Машка прибежала, –

     подняла она голову.

     – А потом, сколько их было, и вспомнить не смогу. Если бы не вы, девочки, на части могли порвать.

     – Да, уж! Подруги. Помогли друг дружке, –

     горько усмехнулась я.

     – Они сразу очередь ко мне организовали, –

     продолжала Ольга:

     – А тут, как раз, Маша. Кричала она дико. Я видела, как её повалили. Потом из-за спин ничего не разглядеть было. Тут меня опять оргазмом накрыло. Да таким, что в глазах потемнело. Никогда бы прежде не подумала, что меня раз разом можно заставить кончать. До бесконечности.

     – А я первый раз кончила, когда тебя Танюша увидела. Первый оргазм самым бурным был. Думала, не выдержу, –

     вступила в разговор Маша.

     – Ты же убежать могла. Почему осталась? –

     внимательно посмотрела она на меня.

     Я долго подбирала слова, и, вдруг, почувствовала, как меня начинает потряхивать в ознобе, таком же, как тогда, когда первый насильник массировал мне низ живота. Словно всё возвращалось вновь. Я с силой сжала ноги под столом. Что с девочками творится что-то подобное, мне было видно уже давно. Никогда бы не подумала прежде, что подобное, а уж тем более воспоминания об этом, могут у меня вызвать такое сильное возбуждение.

     – Не могла же я вас бросить, –

     я замолчала. Повисла тишина. Они смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Их и так раскрасневшиеся после бани щёки, стали пунцовыми. Маша глубоко дышала. Ольга ёрзала на стуле.

     Первой нарушила молчание Маша:

     – Я очень испугалась, когда увидела, что с Олей делают и сколько их. Мне грудь очень больно мяли. Я вырывалась, как могла. А когда на землю повалили, больше сделать было ничего нельзя. Первого я хорошо помню. У него был очень большой. У моего Лёшки намного меньше. Но он не сразу. Наверное, хотел, чтобы я возбудилась. А я не могла. Страшно очень было и больно. Когда страх и стыд, восприятие боли меняется. Боль быстро прошла. Я про себя решила, что больше сопротивляться не буду.

     Всё равно бесполезно. И вырываться перестала. А он всё глубже и глубже. До матки доставать начал. Тут уж не знаешь от чего кричать. От страсти или от боли. Меня аж подбрасывать стало. А когда Танюшу увидела, уже совсем ничего не соображала. Об одном думала, только бы сердце не выскочило из груди. А тут ещё один придурок в рот мне засунул. Я чуть не задохнулась. Потом ртом уже сама всё делала. Так хоть дышать было легче. А они всё лезут и лезут на меня. Наваливаются. Один такой грузный был, едва не раздавил.

     – Я тоже его запомнила, –

     перебила её Ольга:

     – Ещё подумала, гора мяса, а член такой маленький.

     – И я его помню. Всё кряхтел, а кончить никак не мог, –

     остановила я Ольгу и опять повернулась к Маше.

     – Сначала я очень боялась, что больно будет, –

     продолжила Маша:

     – Но с каждым следующим становилось всё легче. Когда уже больше кончать не могла, почти совсем чувствовать что-либо перестала. Расслабилась полностью. Просто лежу и жду, когда это всё кончится.

     – Смазка обильная, –

     опять перебила её Ольга.

     – Что? –

     повернулась к ней Маша.

     – В тебя кончали много, а сперма – смазка хорошая. Вот ты и не чувствовала ничего, –

     пояснила Ольга.

     – Да, –

     закивала Маша:

     Очень много было. Едва не захлебнулась. Я у своего Лёшки в рот не беру, хотя он всё время просит. А тут сразу столько спермы выпила, что на всю жизнь наглоталась. Домой вернусь, каждый день у него сосать буду. Жалко мне его.

     – А я своего Витька брошу, –

     вдруг, разозлилась Ольга:

     – Он со своим карандашом постоянно к моей попе пристает. А потом ещё и пошлит. Я слышала, как ты кричала. Думаю, что она так орёт. Я тоже вскоре чувствовать перестала. Просто, стою раком и по сторонам глазею. А когда первый в попу засадил, завыла громче тебя. Брошу я своего Витька с его карандашом.

     – Я слышала, как ты тогда закричала, –

     повернулась я к Ольге:

     – И замолчала сразу же.

     – Замолчишь тут, когда рот членом заткнули. Да ещё в самое горло, –

     отмахнулась она.

     – Я потом совсем кончать не могла. Не чем было. Только спазмы какие-то, –

     опять заговорила Маша:

     – Когда в рот давать перестали, просто лежу и смотрю по сторонам. Только думаю, следующий тяжёлый будет или лёгкий. Спина очень затекла. Онемела совсем. А тут один начал меня членом по щекам колотить. Я пытаюсь отвернуться. Вот пристал, думаю. А он колотит и колотит. Так ведь и не отвязался, пока не кончил прямо на лицо.

     – Мне тоже много сосать пришлось, –

     опять её перебила Ольга:

     – Особенно под конец. А у последнего член уже совсем вялый был. Пыжится, пыжится, а кончить не может. Ещё и злится из-за этого. Я старалась, как могла. Тебе повезло, что этот на лицо тебе кончил. Я где-то читала, что если мужчина не может самоутвердиться с женщиной, чтобы скрыть свою сексуальную несостоятельность, начинает извращениями заниматься. Может даже посторонний предмет в женщину вставить. Моей знакомой так бутылку из-под шампанского засунули.