Встреча в пути…

     
-Ну что, не берут?

     -Не – а…

     -А ты хорошо просил?

     -Еще как! На коленях даже!

      В ярком свете тоннеля мальчишка выглядел совсем жалким. Подбородком упершись в голые коленки он сидел спиною прислонившись к стене и то и дело вытирал слезы.

     – Я их просил – просил…А они – “нет и все тут”, рановато тебе в твои тринадцать – то…Да и повод не совсем об.., как это, забыл…

     -Объективен, – напомнил я ему, – меня вот тоже не берут…

     -А тебе что говорят? – оживился сразу мальчуган.

     -Что, что…То же, что и другим. Сделай то, выполни это. Ну и тому подобное…А тебя – то что сюда потянуло? Не от хорошей жизни ведь, правда?

     – Не от хорошей…Да разве это жизнь? – мальчик вздохнул, – дома отец с мамкой в войнушку все играют, по настоящему играют, каждый день…Только вместо гранат они бутылки приспособили. Из – под водки. Достала меня эта “игра”! Вот я и свалил на вокзал. Там много живут таких, как я.

     – И где же ты там жил? На вокзале – то?

     – Как где? В “каморе”, где все пацаны. За день заработаешь рублей тридцать – вот тебе и на хавчик, и на сигареты. У тебя есть с собой сигареты?

     – Смеешься? Ты повнимательней посмотри на меня, да и на себя тоже. Откуда по – твоему я бы их сейчас вытащил, даже если бы они и были?

     Мальчишка оглядел мое тело и улыбнулся, слегка смутившись.

     – И как – же ты зарабатывал там, на вокзале?

     – Ну, бутылки собирал, грузчикам помогал, да по – всякому…Бывало, какой – нибудь педик пристанет. Отсосешь ему, или он у тебя – вот тебе и стольник. Удачный день, считай…А потом менты нас накрыли и в спец приемник…Оттуда домой – было повезли, а приехали, посмотрели на этот “театр боевых действий” – и обратно меня к себе…А уж после – в инкубатор.

     – В детский дом?

     – Ага. Родной такой, уютный, добрый…И накормят, и отмоют, и спать уложат, только отп…здят сначала, да в рот дадут несколько раз, а потом полы заставят мыть ночью. А в остальном все хорошо! Чем не Рай?

     – Значит, досталось тебе по “полной программе” ? Как звать тебя?

     – Ником звали.

     – Стало – быть Коля?

     – Ага. А тебя как?

     – Антон, – я вздохнул, огляделся. Все тот – же белый свет вокруг. Такой холодный белый свет. Но от него почему – то не холодно. Он согревает.

     Что – же делать? Надо возвращаться. А не хочется…Ой как не хочется…

     – Коля.

     – Что.

     – А ведь можно было просто сбежать оттуда…

     – А как же! Можно. Я и сбегал. И не один раз. Только куда? Все равно ведь найдут. Потом будет еще хуже. И находили, и было хуже. Вот я и подумал … здесь – то искать никто не будет. Веревка в туалете – дело не хитрое…Раз – два, и я здесь! Сначала обрадовался, думаю, кончилась наконец – то моя боль, кончились издевательства и аминазин в изоляре!!! Да не тут – то было! – Возвращайся, говорят, обратно. Нельзя, говорят, сворачивать с пол – пути…Дальше, говорят, все будет хорошо. Не верю я в это “хорошо”…Что теперь делать – то, а?

     – Значит нужно вернуться…И тебе, и мне, видать, тоже. Ты из первого интерната?

     – Нет, из третьего. А что?

     – А то, что я найду тебя! Найду обязательно! Представляешь, решатся сразу две проблемы! И твоя, и моя! Я заберу тебя к себе, чего бы мне это не стоило!

     – Ты правду мне говоришь? Заберешь к себе домой? Жить?

     – Правду, малыш, правду!

     У Коли на глазах снова навернулись слезы, он вытер их кулачком, улыбнулся мне и сказал … ” За много лет ты первый взрослый, кому я хочу поверить. Я поверю! Тебе!”

     

     Мы взялись за руки и пошли назад. Он – в свою реанимационную палату, я – в свою. Пошли назад чтобы он успокоил мою БОЛЬ, а я – ЕГО. Чтобы быть вместе там, на Земле, в нашем городе, в моем доме!

     

     С. Кузнецов 29. 12. 2ОО1 г.