Валентин Распопов

     – Так, я тебе полы говорил помыть? – отец стоял прямо напротив меня, и, еле сдерживаясь от желания меня ударить, смотрел на меня испепеляющим взглядом, – Говорил, или нет?!

     – Я не успел, пап:

     – Не успел? А чем ты занимался? Учился? Или работал может? Ты на работу когда устроишься, засранец? . .

     Папа схватил меня за волосы и грубо потащил в комнату.

     – Двадцать лет уже скоро оболтусу, а он до сих пор работу нормальную найти не может! И дома его помочь не допросишься! . .

     Отец бросил меня на кровать, и приказал:

     – Раздевайся!

     Лежа на кровати, я поспешно стал стягивать с себя одежду.

     – Трусы спускай: так: и в позу становись:

     Я послушно спустил трусы и повернулся к папе попкой, оттопырив ее как можно сильнее.

     – Раздвинь! – скомандовал отец. Я раздвинул попу, и отец, смачно харкнув мне в очко, резко всунул туда палец. Я дернулся и на мгновение сжал попу, и тут же получил сильный шлепок по ягодице:

     – Стой спокойно, сколько можно учить тебя!

     Отец пошуровал в попке пальцем и, с силой раздвинув мне пальцами анус, снова плюнул туда. Затем принес из ванной резиновую грушу с длинным твердым наконечником, большую миску с водой и, поставив все это на табуретку рядом со мной, набрал в клизму воду. Я почувствовал, как наконечник резко вошел в меня, и вода побежала мне в попу. Через несколько секунд отец вынул грушу, и повторил процедуру:

     – Нет. Не так! – вдруг сказал он, сделав вторую клизму. – Снимай трусы вообще, становись на середину:

     Я покорно разделся до конца и встал на середину комнаты.

     – Щас ты сам себе делать будешь, пидар! Повернись спиной ко мне! И ноги расставь пошире! Шире! Да еще шире, что ж ты за дебил у меня такой! . .

     Я расставил ноги на максимальную ширину, и отец подставил мне под попу табуретку. На ней вскоре оказалась наполненная водой, и нацеленная снизу вверх прямо на мой анус клизма.

     – Садись на нее! – приказал отец.

     Чуть согнув ноги, я присел, и стал осторожно нащупывать дырочкой клизму.

     – Да вот же она! – отец взял меня за бедра, и буквально насадил меня на наконечник. Он вошел немного неправильно, и я тихонько заскулил от боли.

     – Что, сука, не нравится? А хуи валять целыми днями нравится тебе? Садись! Дальше опускайся, выдавливай!

     Я начал опускаться на грушу всем своим весом. Клизма стала больно давить и распирать анус, из наконечника брызнула вода:

     – : Так, теперь вторую. Пошёл!

     Я стал садиться на вторую подставленную отцом клизму. Груша снова больно надавила на анус, и вода стала просачиваться и выливаться на табуретку. У меня задрожали ноги от страха и нервного напряжения:

     Влив в меня таким образом еще три клизмы, отец взял меня за ухо, и повел к кровати:

     – Щас я тебя отшлепаю, и только попробуй обосрись мне!

     Отец взял в руки большую деревянную щетку с ручкой и, положив меня к себе на

     колени, заломил мне за руку за спину. Щетка стала “гулять” по всей моей попе, оставляя

     красные следы (я не видел этого, но хорошо знал, к чему приводит такая экзекуция) . Я

     постоянно вздрагивал, извивался от боли всем телом, болтал в воздухе ногами и тихонько

     скулил.

     – Что, не нравится? Не нравится тебе, сученок? Или нравится? Чё у тебя хуй встает?

     Я молчал, вцепившись зубами в простыню, и только тихонько постанывал. Мое тело

     постоянно соскальзывало с отцовских колен, и он то и дело подтягивал меня на место, больно

     хватая за яички (каждый раз при этом я не мог удержаться и издавал глухой утробный стон) .

     – Это начало только! Я тебя научу отца слушать! . .

     Отец сбросил меня на пол, и от при падении я нечаянно выпустил на ковер небольшую

     порцию мутной жижи.

     – Ах ты засранец блядь! Ну ладно, ты у меня языком потом все полы вылижешь! . .

     Отец схватил меня за волосы, подтащил к столу, и с силой нагнул, вынудив встарь раком,

     оперевшись локтями о столешницу. В руках у него появилась собственноручно выточенная им

     увесистая дощечка для порки. Отец прикоснулся ею к моей подрагивающей попе, погладил

     меня дощечкой по ягодицам, провел ребром доски по межъягодичной складке: Я затрясся

     от нахлынувшей вдруг волны возбуждения.

     – Что, нравится, педрила?

     Отец поднял доску, и сделал вид, будто замахивается. Я напрягся всем телом, и услышал

     довольное гоготанье отца:

     – Что, сука, страшно?

     Удара не последовало. Отец снова замахнулся, и: снова не ударил. Он повторил это еще несколько раз, с удовольствием наблюдая, как его сын- “оболтус” всякий раз напрягается и очкует в предвкушении удара. Но вскоре на мою бедную задницу обрушился первый настоящий, и по-настоящему сильный удар. Я взвыл, и инстинктивно подался вперед, резко уткнувшись в стол стоячим членом и чуть не сломав его. От боли на моих глазах выступили слезы, и член начал быстро опадать. Последовал второй удар, третий, четвертый: Пятый удар был чудовищно сильным, и я “выстрелил” сразу “из двух стволов” – вырвалась наружу небольшая порция клизмы из задницы, и из моего обмякшего уже стручка брызнула на пол тонкая струйка мочи.

     – Ты что?! Ты что, обоссался, что ли? – отец заглянул под стол. – Ну ссысь блядь, все равно тебе убирать все:

     Посыпались новые удары, и я затрясся крупной дрожью, судорожно глотая слюну и повизгивая:

     Закончив, отец заломил мне руку и отвел в туалет, позволив мне прокакаться. Потом грубо подтер мне задницу и, взяв меня за яйца, потащил в спальню. Там он связал мне спереди руки и, достав из шкафа женские розовые стринги и черные чулки с поясом, напялил все это на меня, приговаривая:

     – Я тебя научу: научу, гаденыш:

     В таком виде он вывел меня в коридор, вручил ведро с тряпкой, и приказал немедленно вымыть пол во всей квартире:

     Я ползал на коленях в чулках и стрингах около получаса, и уже почти заканчивал мыть пол в коридоре, когда входная дверь вдруг неожиданно открылась, и в квартиру вошла моя старшая сестра с подругой.

     – Ой, а что это? – подруга даже опешила, увидев мою оттопыренную задницу в розовых кружевных стрингах.

     – А, это у нас Валечке так нравится, – с издевкой, театральным тоном ответила сеструха, – ему просто так полы не нравится мыть, когда его по-хорошему просят, ему нравится только если ему по заднице надают и клизму поставят!

     Я густо покраснел от стыда и уткнулся лицом в мокрую половую тряпку: