Проститутки Екатеринбурга

Соседи

     “Их двери были рядом… Они были соседями…

     Даже – по прописке – не Он и Она , а Он и Ее мать.

     А Ей – хоть и была у них своя квартира в двух шагах – удобно было с матерью и сына ростить, да и на всем готовом мужа встречать.

     На всё про всё матери было лет шестьдесят, Ей – тридцать пять, а отец Ее, с которым Он – сосед и горькую пил, и сладкую, внезапно ушел на пороге шестидесяти, когда на стройке убил его инсульт.

     А и самому-то нашему герою – соседу – было “всего ничего” – около пятидесяти…

     И вот на похоронах Ее отца Они и погоревали, и пообщались в первый раз “тесно”, потому как, выпив пару рюмок за усопшего, и Он и Она, встретившись глазами, что-то поняли, и потом долго избегали друг друга…

     Но семейная жизнь Ее не задалась, мужик Ее пошел в гору и для него бутылка шампанского и новая дама на каждый вечер были обеспечены…

     А Валька…

     Да, я еще не сказал Вам, что звали Ее Валентина, и была Она, даже родив сына, упругой в грудях, округлой в попке, отнюдь не полной, но полненькой, и талия всегда была при ней…

     Многажды задавал сосед себе вопрос: как можно от такой женщины гулять?

     Только ублажать Ее нужно, до предела значений возможных!!!

     Возможных???…

     Но, как я уже сказывал, промелькнула меж Ним и соседкой Валей искра…

     И на память оставила – “берегитесь, люди!!!…”

     Не убереглись, значит…

     Вдруг однажды ночью – звонок в дверь соседу.

     Тревога!!! У соседки вода в кухне хлещет, паника, дома из мужиков – никого, все на даче…

     Сосед в трусах, как был, воду в главном вентиле перекрыл, посоветовал трубы поменять с медных на гибкие, да с утра сантехника вызвать…

     И как есть был сонный, пошел восвояси…

     Только рано он так решил…

     Потому как в дверь опять звонок – а на пороге Она – Валентина.

     Он ведь и внимания не обратил, что Она рядом с Ним суетилась, практически в ничем. Так, в халатике …

     И глаза – долу…

     “Лёшка, – говорит, – пришла я… ”

     А сосед, хоть – а может быть и потому – что немолодой был, восстал весь, и рука Его почему-то направилась к груди Ее…

     А там – сосочки твердокаменны…

     И пошла рука Его вниз…

     А у соседки и ножки-то подгибаются…

     А Она, соседка Его, только и бормочет: дескать, “нельзя, нельзя”…

     Но когда сосед усадил Ее в кресло, потом целовал колени Ее, постепенно приближаясь к животику, кончила Она в первый раз, как только дотронулся Он языком до губок Ее нижних. И только пробормотала: “давно мужика не было”…

     И Он, знавший тридесят женщин, ворвался в Нее, сидящую в кресле, и, прося прощения за то, что он сейчас…сейчас …

     Кончил…

     Но кончила и Она во второй раз вместе с Ним, бывшая без мужика долго и плохо…

     И сотряслись Они вместе…и целовала Она глаза его…

     А потом Она сказала …

     И понял Он, что это – всё …

     “Слушай, – сказала Она, – мне все равно, где Ты и с кем Ты … Главное – Ты …

     И если я позвоню к Тебе в дверь и Ты не ответишь, я за себя не ручаюсь…”

     А потом Она выцеловала и подняла член Его, и села на него, и, глядя, как поднимаются и опускаются губки Ее, кончила три раза.

     Они были, как это ни тошно звучит, “созданы друг для друга”…

     Не было речи ни о чем…только Они вдвоем…

     Он не был “суперменом”, но Она вбирала Его, Они неслись в какой-то сладкой скачке, потом в последние секунды Она вдруг выгибалась, несколько раз прикасалась нутром своим к Его головке и взрывалась с криком “аааааааа” в приступе, который, как им казалось, сотрясал всю Землю…

     Потом было хуже…

     Она пришла к Нему на всю ночь…

     Она была…как была…

     Она просто набросилась на Него и забрала всего Его в себя…

     И сказала – “теперь я спокойна…”

     И сказала – “ну, сегодня Ты отсюда никуда не уйдешь…”

     И кончала… вбирая Его всею своею сутью, животом своим, маткою своею…

     И падала на Него, и вгрызалась в Него, целуя, смеясь и плача, рыдая и рыча … и восставая… и вновь падая…

     Это длилось три года.

     Он умер в 57 лет от рака простаты.

     Она…после его похорон…походила по квартире…и исчезла…

     Ее не нашли.”

     ****************************************************************

     

     Они сидели в Его прихожей …

     Он ждал Ее весь день.

     Слышал, как Она вышла за покупками … потом вернулась …

     Он знал, что вот-вот возвратится с улицы Ее сын и скоро с работы позвонит муж…

     Он знал всё, но, наконец-то решившись один только раз в жизни, вышел, позвонил в дверь Ее и, когда Она открыла, пряча глаза, сказал, что хочет показать Ей что-то на компьютере.

     Иногда это было и раньше, Он показывал Ей и свои анимации, и фотоколлажи, а раза два в год и новые свои песенки…

     И всегда держал дистанцию…

     А у Неё еще горели глазки от покупок, наверняка Ей удалось сегодня купить что-то особенное…

     Они остались в его прихожей…

     Она села, Он присел на ручку того же кресла и молча подал Ей распечатанные страницы…

     Когда она закончила читать, то побледнела, выждала несколько секунд и подняла на него глаза свои…

     Он ждал всего, но не такого…

     Это была не ненависть…

     Это было гораздо глубже…

     Он … сполз с ручки кресла и вдруг… оказался стоящим перед Ней на коленях…

     Она тяжким, глубоким и знающим всё взглядом всмотрелась в Него и выронила из руки своей листки…

     И стала бить Его…

     Сначала кулаком, потом ладонью…

     По губам, по лицу, по бороде Его, подернутой сединой…

     Она била Его и повторяла лишь одно: “…зачем …ты …сделал …это …”

     А Он… попробовал уклониться, а когда понял, что это невозможно, пытался лишь целовать руку Ее…

     И вдруг, остановившись, Она даже не распахнула блузку свою, но, двинув плечами, будто бы вынырнула из нее, и, схватив Его за затылок, пригнула голову Его к груди своей…

     Никогда и ничего не целовал Он слаще и милее груди Ее…

     И полетели колготки Ее в угол…

     И маленькие трусики Ее…

     И когда Он вошел в Нее, Она не кричала “аааааааа”, как в расказе, только сказала “…ой…”…

     И, прижимая Его пятками, Она не дотронулась, а прильнула к концу Его и содрогалась долго, жадно и пожирающе …

     Они были, как это ни тошно звучит, “созданы друг для друга”…

     Не было речи ни о чем…только Они вдвоем…

     Он не был “суперменом”, но Она вбирала Его целиком, Они неслись в какой-то сладкой скачке, потом в последние секунды Она выгибалась, прижималась к Его головке и охнув, беззвучно взрывалась в оргазме, который, как им казалось, сотрясал всю Землю…

     Потом было хуже…

     Она пришла к Нему на всю ночь…

     Она была…как была…

     Она просто набросилась на Него и забрала всего Его в себя…

     И сказала тихо – “теперь я спокойна…”

     И сказала тихо – “ну, сегодня Ты отсюда никуда не уйдешь…”

     И кончала… вбирая Его всей своею сутью, животом своим, маткою своею…

     И падала на Него, и вгрызалась в Него, целуя, смеясь и плача, рыдая и рыча,… и восставая… и вновь падая…

     

     Это длилось три года.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]