Проститутки Екатеринбурга

Собеседование. Часть 12

     – Лучше всего делать после купания, когда кожа распарена, – начала объяснять врач, – Или посадить минут на десять в таз с теплой водой. Просто берешь и оттягиваешь кожицу, насколько сможешь. Смазываешь открывшуюся головку детским маслом – этого мы сейчас делать не будем, потому что надо взять анализ мочи – и зачехляешь приборчик. После того, как вернула кожицу на место, легонечко ее мнешь, чтобы масло везде попало. И снова оттягиваешь. Запомнила?

     Лена молча кивнула.

     – И так 10 раз, – продолжила врач, – Оттянула, помазала, вернула на место. Только сразу предупреждаю – головка у мальчиков очень чувствительная. Так что будь готова к сюрпризам.

     – Фонтанчикам неожиданности? – хихикнула Лена.

     – Ага, – улыбнулась медсестра, – Все мальчики обычно во время этой процедуры писают.

     – Делать каждый день, – сказала врач, – И так, миллиметр за миллиметром за пару недель полностью откроется головка.

     – Я и сама могу с ним этой процедурой заниматься, – заметила Лена.

     – Попробуй, – сказала врач, рывком задрав мне ноги, – Та-ак… Опрелостей нет – хорошо.

     Чужие пальцы принялись щекотно щупать мою мошонку, заставив меня поежиться.

     – Яички в норме, – сообщила врач, зажав мне ноги, чтобы я ими не дрыгал.

     Неожиданно щекотка резко усилилась, став совсем нестерпимой.

     – И рефлексы в порядке, – улыбнулась Филатова.

     – Какие рефлексы? – удивленно спросила Лена.

     – Смотри, – холодные пальцы снова принялись нестерпимо щекотно теребить мою мошонку, – Видишь, как подтягиваются яички, когда я их легонько трогаю. Сначала левое. Теперь правое. А сейчас оба.

     – И вправду подтягиваются, – хихикнула Лена, – А то я на практике в садике никак не могла понять – нормально это или нет. Что у многих мальчиков яички трусливые – от чужих пальцев прячутся.

     – Абсолютно нормально, – сказала врач.

     Оставив наконец мои яички в покое, врач на пару секунд разжала мне пальцами попу, что-то высматривая в моей дырочке. Хотелось провалиться под землю от стыда.

     – Все, – обернулась она на медсестру, опуская мои ноги вниз, – Теперь ты, Ириша, им занимайся.

     – Взять мазок и мочу на анализ? – уточнила та.

     – И не забудь померить температуру.

     – Хорошо, – кивнула Ира, подкладывая мне под попу марлю.

     Снова оказавшись в знакомой позе с до отказа задранными вверх ногами, я увидел в руках у медсестры тонкую палочку с ватным наконечником – за секунду до того, как она отправилась мне в попу. Было так обидно от своей беспомощности, что я не выдержал и горько заплакал.

     – Чего ревешь? – проворчала Ира, – Это совсем не больно.

     Медсестра насмешливо улыбнулась и принялась шуровать у меня в попе своей палочкой – явно хотела наказать за то, что капризничаю. Я обернулся на врача – та хитро улыбалась, но молчала.

     – А теперь померяем температуру, – сказала Ира, наконец вытащив у меня из попы мазок.

     Видя, как медсестра мажет электронный термометр вазелином, я догадался, где она собралась мерить мне температуру и снова заревел.

     – Не хочу-у! – надрывался я.

     – Что такое? – подошла к столу врач, – Всем детям ставят термометр в попу. Давай, Ириш.

     Быстро скользнув пальцами мне за мошонку, врач легонько ее пощекотала. В следующее мгновение я почувствовал в попе посторонний предмет.

     – Нас тоже так учили, – вспомнила Лена, – Щекотать, чтобы ребенок расслабил попу – перед тем, как вводить туда градусник.

     – Не выталкивай термометр, – нахмурилась медсестра, глубже пихнув градусник мне в попу.

     – Хочет какать? – поинтересовалась у нее Лена.

     – Насчет больших дел не знаю, – усмехнулась Ира, – А вот по маленькому он у меня сходит прямо сейчас, лежа с термометром в попе.

     Лена тихонько хихикнула.

     – Подержи своему карапузу ножки, – попросила Ира мою няню, – Спасибо. Задирай сильнее. Ага, прижми ему коленки к груди.

     Медсестра хитро подмигнула Лена, принявшись щекотать мне яички. Услышав из-за окна сдержанный смех, я повернул голову влево и густо покраснел. Мало того, что две мамы с колясками продолжали наблюдать с улицы за происходящим в кабинете, к ним присоединилась девчонка лет 14ти.

     – Пописаешь в баночку для анализа? – обратилась ко мне Ира, – Нет? Не хочешь нам показать как маленькие мальчики пускают струйку?

     Ирины пальцы переместились чуть ниже, сделав щекотку еще острее.

     – Какой упрямый, – насмешливо улыбнулась она, – Все равно не сможешь долго терпеть.

     Дрожа всем телом, я из последних сил боролся с вызванным щекоткой позывом писать.

     – До сих пор терпит? – усмехнулась врач, – Попробуй с мылом.

     Медсестра потянулась к стоящему на столе зеленому флакончику и капнув на кончики пальцев щедрую порцию жидкого мыла, принялась нестерпимо щекотно мазать им мою мошонку. Не в силах больше терпеть мучительный позыв, я судорожно дернулся и начал писать.

     – Ну наконец-то, – вздохнула Ира, подставив под мою струйку баночку.

     – Ничего себе пустил фонтан! – улыбнулась Лена.

     Продолжая вовсю писать, я не знал, куда деться от стыда.

     – Такое впечатление, что полдня не ходил по-маленькому, – усмехнулась врач.

     – И при этом так долго не могла заставить пописать, – проворчала медсестра.

     – Мда… не дело, – нахмурилась врач, – Просто поражаюсь, как можно было все так запустить.

     Послышалось тихое пиканье и медсестра быстро вынула у меня из попы термометр.

     – Я думала, сразу наложит кучу, – разочарованно протянула Лена.

     – Семилетние редко после термометра какают, – сказала медсестра, аккуратно вытирая меня между ног влажной салфеткой, – Не говоря уже о его упрямстве. Такой два дня может терпеть.

     – Температура нормальная? – поинтересовалась врач.

     – 36 и 7, – ответила та.

     Вытянув у меня из-под попы мокрую марлю, Ира махнула Лене, чтобы та опустила мои ноги вниз.

     – Физиологически с ним все в порядке, – успокоила Лену врач, – Это чисто психологические проблемы: стеснительность и упрямство – которые серьезно осложняют жизнь работникам детских учреждений, медицинскому персоналу и няням, как ты. Маленький ребенок должен послушно делать свои делишки не только у мамы, но и у остальных взрослых, которые им занимаются: воспитательниц, нянь, медсестер и т. д.

     – Абсолютно с Вами согласна, – кивнула Лена.

     – С малышами все очень просто, – продолжила врач, – Слабенький мочевой пузырь позволяет быстро добиться нужного результата. А у семилетних, как Саша, он уже не такой чувствительный. С одной стороны хорошо, что ребенок может дольше терпеть – реже мочит штанишки. А с другой – сама видишь – невозможно заставить писать, когда положено. И все потому что дома ему больше не стимулируют позывы, как малышу, давая самому ходить на горшок.

     – Для того, чтобы поддерживать чувствительность мочевого пузыря и кишечника на нужном уровне, ребенку постарше нужно как минимум раз в день стимулировать оба позыва, – пояснила медсестра.

     – Заставляя его писать и какать, как малыша? – уточнила Лена, – Лежа на спинке с задранными вверх ножками?

     – Правильно, – кивнула врач, – Мы это всем рекомендуем. Но многим мамам мальчиков школьного возраста просто лень. Сам ходит на горшок – и хорошо.

     – Отправите на так-стим? – поинтересовалась у врача медсестра.

     – А что еще остается делать. Если мама не хочет им заниматься, пусть водит два раза в месяц к процедурной медсестре на интенсивную тактильную стимуляцию. Вот тебе направление, – врач протянула Лене заполненный бланк, – Я б на твоем месте сходила с ребенком в процедурный кабинет прямо сейчас. Сам сеанс достаточно короткий – от 10 до 15 минут в зависимости от возраста. С подготовкой, раздеванием-одеванием и подмыванием максимум полчаса.

     Врач набрала на своем телефоне какой-то номер и сняла трубку.

     – Вика? – спросила она, – У вас много сейчас народа? … Нет? Тогда я отправлю к тебе одного мальчика… . Семь лет… . Да, на так-стим… . Просто ужас… . Ира две минуты щекотала его между ножек, чтобы заставить пописать для анализа… . Вот и я считаю, что долго… . Примешь? Спасибо.