шлюхи Екатеринбурга

Школа унижения жён. Часть 2

     Нервная дрожь пенсионерских коленок разбудила работягу. Он приподнял голову и обвёл мутным взглядом вагон. Определив своё местоположение во времени и пространстве, он уставился на Наташины раздвинутые ноги и открывшуюся между ними волосатость. Он даже беззвучно что-то пробормотал, по движению губ можно было прочесть «ох ёб же твою мать». После этого он уже не отрываясь, не уступая в откровенности таджику, исподлобья зырил Наташе под юбку, только желваки заходили по скулам и руки инстинктивно сжались в кулаки, выдавая сильное душевное волнение. Мысль его в этот момент была проста — приду домой, блять, завалю Надьку на диван и выебу, блять, и хуй то она будет верещать что голова болит, или устала, блять, как собака, или что красные дни календаря у неё, ни хуя, блять, трусы сниму с неё, или даже снимать не буду, блять, сдвину в сторону, и выебу, блять. Надька, конечно, не такая красотка, блять, как эта, но жопа большая, и пизда, блять, ещё и поволосатей будет.

     Парень в наушниках, тинейджер лет четырнадцати — тринадцати, оказался стыдливым. Представшая его взору картина бросила его в жар, потом в холод, потом опять в жар, он покраснел, как помидор, и даже наушник выпал из его уха. То, о чём он влажно мечтал, мастурбируя на фотки в интернете, и обсуждая девок из класса с друганами, происходило в реале. Напротив сидела какая-то немолодая, наверное лет 40 тётка, годящаяся ему в мамки, но, надо честно сказать, смазливая, с огромными сиськами, обтянутыми эластичным топом, с толстыми ляжками: хм, его френды сказали бы, что ляжки толстые, но он то видел, какие они были секси, и упругие, какая на них была тонкая кожа, покрытая легким матовым загаром, и насколько сильней они возбуждали по сравнению с анемичными ножками его одноклассниц: Он сглотнул, не в силах отвести глаза от главного, от хорошо видной между этими, блин, толстыми и такими прекрасными ляжками волосатой пизды. Парень подумал, что на порносайтах его всегда намного больше возбуждали волосатые пизды, а не выбритые голые лобки с невыразительной щёлкой влагалища, как у неполовозрелых девочек.

     Последним зрителем шоу стал офисный джентльмен в галстуке. Он очнулся от своих дум и уставился на раздвинутые ноги сидящей напротив молодой фигуристой женщины. Женщина была симпатичной, пожалуй, даже красивой, лет сорока, но в хорошей форме, ухоженная и подтянутая. В низком вырезе обтягивающего топа была видна ложбинка между пышными грудями. Наверное, упругие и нежные, и соски с большим ареолами, со знанием дела подумал клерк и чуть не облизнулся. Бёдра тоже были хороши, пожалуй, даже исключительно хороши, и между ними хорошо была видна волосатая — эх, вот ведь редкость в наше время! — пизда. Клерку даже показалось, что он видит приоткрытые нижние губки и блестящий от смазки клитор.

     А может и действительно увидел. Мужчина прикрыл пах папкой с бумагами, сунул руку в карман брюк и сквозь тонкую ткань подкладки принялся поглаживать набухающий член. Ах, какая сладкая развратная сучка, выебать бы её прямо здесь, в вагоне, на людях, задрать юбчонку, закинуть себе на плечи её тяжёлые ляжки, сорвать этот дурацкий топик и грубо мять её груди, выкручивать её соски, блядина, ну ведь сама напросилась, она ведь хочет, чтобы её трахали, и да, войти в её мокрую, волосатую, блядскую пизду, и ебать, ебать, ебать: Мужчина в последний момент спохватился, еще бы одно движение и кончил бы прямо в штаны, а потом идти в мокром.

     «Ну, всё, реакция пошла. На следующей выходим,» — сказал Милосердов.

     Поезд как раз втянулся в станцию, двери открылись, и Милосердов с ученицей вышли, провожаемые жадными взглядами пяти мужчин. Импульсивный таджик даже инстинктивно дёрнулся выйти следом, но понял безнадёгу порыва и плюхнулся обратно на сиденье.

     На станции Милосердов дождался поезда в обратном направлении, и история повторилась. Опять он высматривал подходящее место перед сидящими напротив мужчинами, опять Наташа раздвигала ноги, демонстрируя наблюдателям самое потаённое свое место. Но во второй раз Виктору не пришлось заставлять её, она сделала это сама, и возбуждение, пришедшее под взглядами возбужденных мужчин ещё в первый раз, усилилось, она сильно потекла, так что, когда Милосердов опять сказал ей выходить, она, поднявшись с сиденья, оставила на нём мокрое пятно своего сока.

     Третьего поезда она уже ждала с нетерпением, похоть тяжело заворочалась в низу живота, требуя выхода, всё больше увлажняя влагалище соком. И когда Виктор нашёл нужное место в третьем поезде, она с готовностью и удовольствием расставила ляжки, и уже не краснела и не опускала голову, а смотрела прямо в глаза сидящим напротив самцам, бесстыже рассматривающим её ненасытную пизду.

     Выйдя из вагона на станции, на которой Наташа никогда за годы жизни в большом городе, не бывала, поднялись наверх.

     «Урок ещё не окончен,» — сказал Виктор, — «зайдём в бар, тут недалеко».

     Бар в этот дневной час был почти пуст. После яркого солнца внутри было почти темно, за столиками сидело несколько человек, мужчина, скучающий с кружкой пива, парень, увлеченный айпадом, два сына гор, потягивающих кофе. На табуретах у барной стойки не было никого. Виктор взгромоздился на табурет и кивнул Наташе на соседний.

     «Костик,» — повернулся Виктор к молоденькому бармену, — похоже, Милосердов знал всех и всюду, — «нам две минералки, без газа».

     «Ну, что, тебе уже не привыкать, покажи себя. Да здесь и народа почти что нет,» — эти слова были обращены уже к Наташе.

     Наташа повернулась лицом к залу, поддернула юбку повыше, и развела бёдра.

     Мужчина с пивом был в игноре окружающей действительности, парня ничто не могло отвлечь от экрана айпада, но дети гор незамедлительно сделали стойку на сладкое. Рассмотрев всё, что можно было увидеть в полутьме, один из них, в не по погоде кожаной куртке, поднялся и подошёл к Милосердову.

     «Что, брат, продаёшь?» — спросил он с сильным акцентом.

     «Нет, брат, отдаю,» — в тон ему ответил Виктор.

     «Где отдаешь?»

     «Да прямо тут,» — ответил Виктор. «Костик, дай ключи от подсобки.» Бармен молча положил на стойку ключ.

     «На, брат, пользуйся,» — Милосердов протянул ключ кавказцу.

     Тот взял ключ, недоверчиво повертел его. Не верилось, что так могло подфартить на второй день в Москве с красивой столичной тёлкой. Проверяя своё счастье, мужик положил руку Наташе на голое бедро, рука была горячая и вспотевшая, бедро упругое, с нежной кожей. Ничего не произошло, странная женщина не отдёрнула ногу, её странный спутник не полез в драку и не стал звать полицию.

     «Так мы пойдём,» — полувопросительно сказал горец.

     «Давай, брат, не теряй время,» — ответил Виктор.

     «Муса!» — позвал Первый, как про себя назвала его Наташа, своего спутника, и добавил что-то на своём гортанном языке. «Где двер?» Молчаливый Костик пальцем показал на неприметную дверь за стойкой.

     Первый потянул Наташу с табурета. «Я Леча,» — сказал он, — «мой брат Муса, а тебя как звать?»

     «Наташа её зовут,» — ответил за неё Милосердов.

     «Пойдём, Наташа,» — Леча поковырялся ключом в скважине, открыл дверь, и троица оказалась внутри тесной подсобки. Небольшая комната была заставлена коробками, баклагами с водой, под потолком светила тусклая лампа.

     Без лишних разговоров Леча подтолкнул Наташу к штабелю коробок, нагнул её над ними, задрал ей юбку, по-хозяйски шлёпнул по заду — «Муса, московская шлюха без трусов ходит!»

     Муса обошёл коробки с другой стороны, встал напротив Наташиного лица, вжикнул молнией на джинсах и достал член. Член был среднего размера, с небольшой головкой. В общем, средний член.

     «Ноги расставь пошире, да?» — сказал Леча Наташе, — «Сейчас мы тебя в два хуя ебать будем, сука, тебя так ещё не ебали, узнаешь, что такое настоящий хуй.»

     Хуёв Наташа видела предостаточно, многие были и получше, но спорить она не стала, тем более, что Муса поводил членом ей по губам, а затем засунул его ей в рот. Леча сзади пальцем опробовал Наташину пизду — «Брат, шлюха совсем мокрая, хочет наших хуёв!» Похоже, Леча был из тех мужиков, которые комментируют каждый свой шаг во время ебли. Наташа почувствовала, как он приставил член к влагалищу, одним рывком вошёл в неё и энергично задвигался, вколачивая член по самые яйца.

     «А, хорошо, мокрая, блять, хорошо тебе, сука? Поняла, какой хуй у мужчины?» — допытывался он.

     Наташа в ответ, продолжая сосать член Мусы, промычала что-то утвердительное. Муса тем временем задрал Наташин топ и в обе руки мял её груди. Делал он это грубо, сильно выкручивал соски, очевидно, что ощущение больших грудей и затвердевших от возбуждения сосков под его пальцами доставляло ему удовольствие, об удовольствии женщины он нимало не беспокоился. Однако, демонстрация своих прелестей в метро, да даже и эта примитивная ебля с незнакомыми полудикими мужиками в захламлённой подсобке так возбудили Наташу, что ей необходимо было выплеснуть накопившееся вожделение, выпустить наружу туго скрученный комок страсти, тяжело ворочающийся в низу живота. Наташа начала стонать, подмахивать Лече, приближающийся оргазм был мучительно сладок.

Пескоструйная обработка в Тюмени Пескоструйная обработка в Тюмени Квартирные переезды Уфа Натяжные потолки