шлюхи Екатеринбурга

С Новым Счастьем! (Святочный рассказ)

     Новый год предстоял трудовой. 31 декабря перестирал постельное белье, рубашки, все погладил, сложил. Заштопал носки. Обычно я Новый год не встречаю, а тут так устал, что свалился часов в пять вечера и проснулся как раз к одиннадцати.

     Оделся и пошел в магазин. Купил хорошей колбасы, хорошего сыра, два батона хлеба, два пакета молока, чтобы больше не выходить на улицу хотя бы дня четыре и не видеть этот проклятый свет, эти надоевшие рожи: Вернулся, вошел в подъезд и нажал кнопку лифта. И тут в подъезд ввалилась целая компания веселых, жизнерадостных молодых людей: несколько красивых парней и красивых, нарядно одетых девушек.

     Человек неординарной судьбы, я давно чужд человеческим радостям. Даже не посмотрел, кто там ввалился. Подошел лифт и мы все вперлись в кабину.

     – Вам на какой этаж, мужчина? – спросила меня девушка.

     Я ответил, что на пятый.

     – А нам на десятый! – крикнула девушка, раздался хохот, и лифт поехал.

     – С Новым годом, мужчина! – крикнула мне та же девушка.

     – И вас тоже, – сказал я, слабо улыбнувшись, а сам подумал: “Какой противный визгливый голос. Откуда в ней, в этой девушке, столько радости?”

     И в этот самый миг нас тряхнуло. Кабина дернулась и встала, как будто на что-то наткнулась. Лифт застрял.

     – Ой, мамочки! – вскрикнула веселая девушка.

     – Застряли, – констатировал какой-то парень.

     Мы стояли и молчали. Ждали, что лифт поедет дальше.

     – Говорила я тебе, чтобы ты не ел, не послушался! – сострила другая девушка.

     – Ел! – ухмыльнулся парень. – Всего-то съел тарелку борща.

     – А кто умял тарелку картошки с котлетами?

     Парень стоял, ухмыляясь.

     – Переел, Серега, вот мы из-за тебя и не едем… – сказал басом другой парень.

     Все громко захохотали. Один я стоял, прижатый в угол кабины, бледный и унылый.

     – Сколько времени-то? К столу успеем? – поинтересовался басовитый парень.

     Все полезли за мобильниками.

     – Без четверти двенадцать!

     – У меня уже без десяти! . .

     – Слушайте, позвоните кто-нибудь Семеновой-то! Пусть она нас наверх подтянет!

     Компания снова грохнула смехом. Но все стали пробовать звонить. Выяснилось, что в этой кабине мобильники не работают.

     Между тем жали кнопки всех этажей – лифт не трогался. Нажали кнопку диспетчера.

     – Тише! – крикнул парень.

     Все примолкли. Из микрофона раздался резкий женский голос:

     – Диспетчерская, говорите!

     – Мы застряли в лифте! – наперебой закричали девушки и парни. – Застряли намертво, ни с места! Тащите нас отсюда веревками, канатами! . .

     Диспетчерша сказала:

     – Еще раз позвоните – милицию вызову, хулиганы!

     И в лифте наступила тишина.

     – Не поверила: – протянул веселый парень Серега, который съел борщ и котлеты.

     – Тише! – крикнул другой парень. – Я сейчас ее снова вызову, а она пусть вызывает милицию!

     Он нажал кнопку диспетчера. Все молча ждали. И вдруг в лифте погас свет. Мы оказались в кромешной тьме. Из микрофона раздался истошный вопль диспетчерши:

     – Не хулиганьте, бандиты!! Милицию вызову!!

     На этот раз никто не рассмеялся. В лифте наступила тишина.

     – Господи, я так боюсь темноты и высоты, – жалобно пропела какая-то девушка.

     – Держись за меня, – прогудел бас. – Будешь падать на меня.

     Снова наступила тишина. Другая девушка сказала:

     – Нужно спросить мужчину местного разлива – он, наверное, знает эту диспетчершу, пусть с ней поговорит.

     Мужчина местного разлива был, конечно, я. Я промолвил:

     – Я ее не знаю. У нас лифт работает хорошо, сегодня что-то с ним случилось, я никогда не застревал.

     Бас произнес:

     – Он уже отметил.

     Но никто не рассмеялся. Тут я почувствовал, как мне на член легла рука. Она схватила мой член вместе с яйцами и сжала. Я тут же поймал эту руку с поличным. Рука не вырывалась. Я ее быстро ощупал: она была мужская. На тыльной стороне росли волоски. Но кому она принадлежала? Басу или тенору? Или, может быть, еще какому-то парню, который молчал? Я держал руку – она не вырывалась. Но продолжила свои поползновения ухватить мой член. Ухватила. Я снова поймал ее и оторвал от себя. Тем не менее член против моей воли начал медленно подниматься. Между тем в лифте пошли приготовления к Новому году. Достали бутылку шампанского, открыли, разлили по бокалам (хрустальным фужерам, которые везли к Семеновым) . А мой случайный роман продолжался, и довольно интенсивно.

     Член стоял. Рука рвалась его вынуть из брюк, я не разрешал. Но настырная рука все равно исхитрилась молнию открыть – и проникла в штаны. Член оказался в полной власти руки. Я дергал ее назад – но она была сильнее. Рука теребила яйца, нагло забралась под плавки, и я почувствовал, как она мне чешет волосы.

     Член стоял, как налитой. Компания пила за Новый год, тостировали, требовали, чтобы выпил и я, я сначала отказывался. Но меня заставили выпить, девушки из темноты кричали:

     – Поставьте вы свою сумку на пол, ее не украдут, не бойтесь! Проверьте, чтобы мужчина местного разлива тоже выпил! С Новым годом! С Новым счастьем! . .

     Я крепко держал руку за запястье, но она свободно орудовала в моих трусах. Девушки заставили всех расступиться, чтобы устроить “стол” прямо на полу. Нужно было поставить бутылку шампанского, закуску. Все отступили к стенам, и на полу шла какая-то возня, иногда включалась зажигалка, но девушки визжали:

     – Выключите зажигалку! Она сжирает кислород! Мы все погибнем!

     И снова наступал полный мрак. И тут, пока на полу шло устройство стола и девушка даже взялась резать колбасу, – тут я почувствовал, как мой член оказался в чьем-то рту. Я оттолкнулся ото рта – но сзади была стенка.

     – Не дрыгайтесь, вы! Кто там дергается?! – завопила девушка. – Кабина упадет вниз!

     Я замер. Рот нежно сосал мой член – и я был совершенно бессилен что-либо противопоставить этой агрессии. Главное – я не представлял, кто надо мной совершал этот акт насилия. Но, человек одинокий и замкнутый, я давно – о, очень давно! – имел последний живой контакт с мужчиной. Предательство близкого друга стало последней каплей в моем уходе от мира. Но неизвестный человек, который сосал мне, делал это с глубочайшим чувством. Он от мира не удалялся. Он в людях еще не разочаровался. Я понимал это по каждому его засосу, по каждому глотку слюны, по каждому движению пальцев, которые ласкали мой лобок и мои яички. Я бессильно откинулся на стенку лифта и, перестав сопротивляться, наслаждался мягкими, но уверенными заглотами.

     Минет был классным. Мысль о том, что свет в лифте может зажечься каждую секунду, ужасала меня, но я был просто не в силах сопротивляться прекрасным ощущениям. Я испытывал высокий кайф. Больше того, подсознание мне говорило, что я должен скорее кончить, иначе зажжется свет, и “новое счастье” , которое мне только что пожелали, не только прекратится, но и обернется вселенским позором.

     Должен сказать, что когда мне делают минет, я начинаю воспринимать мир в ярких красках. Так было и в темном лифте. Я легонько дернулся, напряг ягодицы, чтобы постараться вытолкнуть из себя накопившееся семя, вбил член до самого горла моего неизвестного партнера, и – и семя пошло. Моя сумка с какими-то пошлыми продовольственными запасами давно валялась на полу лифта. Я схватился рукой за свой рот, чтобы сдержать невольный стон, но он все же прорвался сквозь пальцы, я сделал вид, что кашлянул, а на самом деле в эти мгновения из члена вырывалась сперма, какой из меня не выходило уже больше года. Девушка с полу обратила внимание на мой кашель и спросила:

     – Кажется, мужчина местного разлива кашляет!

     – Я поперхнулся, – сказал я, переводя дыхание.

     – Дайте мужчине местного разлива бутерброд с красной икрой! Я для него сделала, а не тебе, обжора!

     Мне в руку настойчиво совали бутерброд, я стал отнекиваться, но все закричали:

     – Ешьте! Закусывайте! Сейчас ходит свиной грипп, красная икра – лучшее средство от свиного гриппа!

     И я схватил бутерброд, однако сунуть его в зубы был не в силах. Сладкие конвульсии продолжались.

     Неизвестный принял от меня всю сперму, сколько ее было. И когда я исторг из себя последнее, язык все еще продолжал мягко, но настойчиво облизывать головку, а пальцы массировали яички, как бы выжимая из них содержимое. Наконец, член стал опадать. Рот в последний раз облизал весь член, от головки до корня – и мой член повис в воздухе.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]