Радости фотоискусства-2. Часть 2

     И в правду, – липкий весь. Иду в ванную, а фотографии из головы не выходят. Быстро смываю с себя плоды Иркиного сюрприза. И возвращаюсь, как был, без одежды. Ирка уже переоделась в халатик. Сидит в кресле, поджав ноги, альбом листает.

     – Нравится? – говорю.

     – И нравится, и стесняюсь в то же время. Неужели это я?

     – А что? – Красиво!

     – Я не об этом. Неужели это я, перед чужим человеком такое вытворяю? – Я заглядываю через её плечо. В альбоме Иришка, поддерживая груди, сидит на коленках, и улыбается фотографу. Я просовываю ладонь в вырез халата, нахожу сосок, и смотрю на, совсем другую, непривычно раскрепощённую жену, на глянцевых отпечатках. Ирке нравятся движения моих пальцев. Она вроде что-то мурлычет.

     – Чего ты замолчала? Давай дальше.

     – Я думаю. Мне кажется, что ты меня больше любить не будешь, после такого.

     – Ты что, глупая, наоборот, – я тебя люблю ещё сильней. И хочу очень. Только не могу сейчас. Обкончался уже дважды, глядя на твои сюрпризы.

     – Да? Обычно тебя всего на разок хватало.

     – Так и ты ведь таких вещей не исполняла. – Я пристроился на подлокотник.

     – У нас, наверное, сотня своих фоток в самых непристойных вариантах. Даже порнушные есть. Что ты в этих-то нашёл?

     – Будто ты сама не знаешь?

     – Ну а ты скажи. Мне интересно, что ты думаешь.

     – Что думаю? – Что ты самая стройная, самая красивая, самая развратная и продажная сучка в Москве. И я тебя обожаю.

     – Да? И тебе понравилось, что все мои местечки очень внимательно рассматривали абсолютно чужие люди? – всё это она проговорила своим особым “блядским” голосом.

     – Не то слово!

     – Ты отпустишь меня к Серёге ещё раз?

     – Тебе этого хочется? Правда?

     – Ага. Мне очень понравилось. Да и:

     – Что? Говори.

     – Он меня уже ещё раз пригласил.

     – Серьёзно? Чего это он так на тебя запал?

     – Да это и не секрет. Он говорил. Ему нравится, что я замужняя женщина. Ему кажется, что заставить раздеться перед фотоаппаратом именно чужую жену, – это особенно возбуждает.

     – А ты же говорила, что он как врач?

     – Как врач. Его возбуждает только съёмка. Но съёмка чужих жён – особенно.

     – Ну, он – извращенец.

     – А ты? А я?

     – Хорош спорить. Рассказывай, чего там дальше было? – Ирка обхватила пальчиками мой вялый краник, в попытке реанимировать его.

     – Расскажу. А ты мне сисечки потрогаешь в это время?

     – Да, милая. Потрогаю. – Она распахивает халат, под ним только тело.

     – А писечку полижешь?

     – Нет. Я хочу посмотреть, как ты мастурбируешь.

     – Я стесняюсь.

     – Это ты мне говоришь после такого?! – Я забираю альбом, и открываю последний снимок с её пальцами в обоих отверстиях.

     – Ты не понимаешь, дорогой. Это ведь и вправду, как у врача. Или в кино. Ты делаешь работу.

     – Вот так работа!

     – Нет. Я работала. И это не было просто, особенно поначалу. Потом втянулась и перестала замечать камеру. Как будто он режиссёр, а я…

     – Актриса. Порно.

     – Неважно. И твой сарказм неуместен. Ты меня сам на это уболтал.

     – Но тебе понравилось!

     – Понравилось. И я хочу ещё. У меня слишком много эмоций от этого. Похоже на секс, но когда не кончаешь долго, оттягивая этот момент. И ждёшь: вот-вот… А потом…

     – Кончаешь!

     – Да, но я так сильно кончила. Хотя и это не обязательно.

     – Отчего? От пальца в заднице?

     – В попке! У меня нет задницы.

     – Ты права. Тогда от чего?

     – И от пальца. И от остальных пальцев. Но в основном, от вседозволенности, что ли? Когда можно не стесняться естественных желаний. Когда можно ходить, сидеть, лежать голой. Когда можно дрочить себя, гладить, где хочешь. А человек, который рядом…

     – Тебя фотографирует!

     – Да. Но не только. Он смотрит. Внимательно смотрит, и всё понимает.

     – А я что? – Не понимаю что ли?

     – Ты муж. Мой любимый человек. Ты совершенно другое. А Сергей: Просто посторонний человек, как попутчик в поезде. Я разделась, сделала, что хотела, оделась и всё!

     – Но ты же опять к нему собираешься.

     – Не в этом дело. Нет никаких обязательств перед ним. И у него передо мной тоже.

     – Понятно.

     – Ничего тебе не понятно. Мне и самой не понятно. Просто мне понравилось. Мне хочется повторить это. Ты меня отпустишь к нему?

     – А вы трахаться не будете? А то сегодня ты дрочишь для него, а завтра…

     – Если я буду трахаться, – она раздвинула бёдра, – то только сейчас и с тобой. Я очень возбуждена.

     – Ириш, давай ты мне дорасскажешь всё. Альбом досмотрим, поласкаемся чуток. Я в норму приду. А там:

     – Хорошо. Слушай. И, кстати, ты должен знать, – я ему оставила весь набор снимков.

     – Ты чего? С ума сошла? А если он их в Интернет закинет?

     – Не закинет. А потом, я же не чучело, какое. Мне не стыдно.

     – Ну, ты даёшь, дорогая!

     – Да ладно. Мне просто всё понравилось, и я на радостях разрешила ему оставить себе всё, что ему захочется.

     – Ну, смотри, как знаешь.

     – Знаю, слушай. Я приехала. Он обрадовался. Говорит, что так и знал, что всё приготовил. Я ему: мне раздеваться? Он – да иди за ширму. А я – да чего ходить? Я ж не на паспорт сниматься.

     – И чего?

     – Ничего. Разделась при нём, не спеша.

     – Так запросто?

     – Ну, не запросто, конечно. Но виду не подала. Это, как в воду заходить, – чего тянуть. Сама напросилась.

     – Ты же сказала, он пригласил.

     – Он пригласил. Я – согласилась. Не отвлекай. А то я до утра рассказывать буду. И руки не убирай. – Она откинулась на спинку кресла, я обнял её и начал поглаживать соски. Ирка со стоном продолжила:

     – Ну, и вот. Я, значит, всё с себя скинула. Он рот раскрыл, говорит: умница, не ожидал. Я говорю, – можно чулки одеть, мне так будет не очень стыдно. Он отвечает: конечно, одевай, что хочешь. Понял уже, что я никуда не денусь. И начали снимать. Сначала, я уже говорила, – тяжело было. И свет этот, яркий. И вспышки. А отсутствие трусиков и лифчика… Я ведь, кроме как по дому, в таком виде никогда и не пробовала. Ощущение, словно по незащищённым местам, по коже свет хлещет. Напряжение:

     – А потом расслабилась? Даже по фотографиям заметно, как ты увлеклась.

     – Не в этом дело. Ты же понимаешь, это не быстрый процесс. Пока позу нужную примешь. Руки – ноги пристроишь. Пока чулки всякие поснимала с себя:

     – Профессионально!

     – Спасибо. Сергей постарался, чуть ли не по сантиметру подсказывал, что делать, как пальцы расположить, как ноги приподнять.

     – Не трогал тебя?

     – Изредка. Нет, не думай. – Он меня не лапал. Иногда, просто, я не врубалась, чего сделать надо. Вот тогда он помогал. Ему ведь тоже не просто.

     – Ну, да. Стояк мучает.

     – Мучает. А тебя бы не мучил, на его месте?

     – Уже мучает на своём месте. – Я гордо шевельнул бёдрами.

     – Ой, дай подержаться.

     – Держи уж. – Она впилась вновь в любимую игрушку, и начала слегка водить ладошкой по члену. Я, правда, чувствовал лёгкий дискомфорт от двух оргазмов. Яйца были, как два выжатых лимона. Но, уж очень, рассказ возбуждал.

     – Давай дальше, расскажи, как он тебя заставил в дырке ковыряться.

     – Подожди. Не так быстро. Мы отщёлкали две плёнки, прежде чем он предложил фон поменять. Сказал, что на чёрном голое тело будет очень выразительно.

     – Согласен. Мне очень понравилось.

     – Слушай. Он меняет тряпки. Я в креслице сижу, курю.