шлюхи Екатеринбурга

Проснись и пой. Часть 1

     Никита проснулся — открыл глаза — и в первый момент ничего не понял. Он лежал на боку лицом к стене, и первое, что он увидел, были обои — светло-голубые, усеянные мелкими геометрическими фигурами… болела голова; Никита привычно — автоматически, не отдавая себе отсчета — скользнул рукой вниз, обхватывая ладонью напряженно торчащий член, — в том, что член был возбуждён, ничего удивительного не было: по утрам у Никиты всегда был жесткий несгибаемый стояк… но теперь что-то было не так, и Никита, не понимая, что именно «не так», скользнул щекой по подушке, устремляя взгляд тоже вниз, одновременно с этим чувствуя — замедленно осознавая — какую-то тяжесть на своём бедре…

     

     То, что Никита увидел — что он обнаружил — повергло его в недоумение… Во-первых, он лежал в постели совершенно голый, и то, что он почувствовал как что-то «не так», когда привычно скользнул рукою вниз, как раз и было отсутствием трусов — он лежал без трусов… это во-первых; а во-вторых… на секунду задержав взгляд на своём напряженно торчащем члене, Никита, не понимая, где он находится и почему он лежит без трусов, стремительно перевел взгляд вверх — туда, где ощущалась тёплая тяжесть, — на бедре Никиты лежала чья-то не очень большая, аккуратная, но явно не женская ладонь… было отчего почувствовать не просто недоумение, а очень сильное недоумение… в какой-то степени, пожалуй, даже лёгкое смятение!

     

     Никита инстинктивно хотел повернуться, чтоб разом получить ответы на все вопросы — и где он, и почему он голый, и чья эта рука так по-хозяйски лежит на его бедре — но что-то его удержало… только теперь он услышал едва различимое ровное сопение за своей спиной, — кто-то, по-свойски положив ладонь на его голое бедро, спал сзади — спал позади него… «Ни фига себе… — растерянно подумал Никита, стремительно трезвея. — Лежу, блин… голый лежу — и кто-то ещё со мной… что, бля, за дела? Что всё это значит?!»

     

     Голова болела, и во рту было сухо — хотелось пить, — Никита, непроизвольно облизнув пересохшие губы, уставился на обои, пытаясь сообразить, где он мог видеть эти обои… нигде он раньше не видел эти обои — нигде и никогда… и наволочка на подушке тоже была незнакомой — чужой… просыпаясь дома, Никита любил, сунув руку в трусы, потискать-поласкать член, который к моменту просыпания был всегда напряжен, и даже если такая игра с членом и не заканчивалось оргазмом, то в любом случае это занятие каждое утро доставляла Никите пару-тройку неизменно приятных минут, однако сейчас мысль поиграть-позабавиться с членом даже не пришла Никите в голову, — чувствуя на своём бедре спокойно лежащую ладонь чужой руки, Никита изо всех сил пытался вспомнить, чем закончился вчерашний день… глядя на обои, Никита напрягал мысленный взгляд, обращенный во вчерашний вечер, и — абсолютно ничего не видел, — в памяти был сплошной пробел…

     

     Конечно, проще всего было бы сейчас развернуться… повернуться лицом к тому, кто лежал с ним в одной постели — спал, ровно посапывая, за его спиной, но Никита, не сделав этого в первое мгновение, теперь делать это медлил, — ничего не помня, Никита невольно чувствовал неуверенность, чем-то похожую на страх, и страх этот был вполне объясним. «Где я? . . почему я голый? . . что было ночью — в этой постели?» — превозмогая головную боль, лихорадочно думал Никита, снова и снова пытаясь хоть что-то увидеть в том провале, что образовался в его памяти касательно прошедшей ночи, — ничего не помня, а потому не зная ответов на вопросы, задаваемые самому себе, Никита лежал, боясь повернуться…

     

     Днём, накануне, была свадьба… точнее, свадьба была во второй половине дня — женился старший брат Никиты, студент-пятикурсник Игорь, и Никита с отцом и с матерью приехал на торжество в областной центр, где брат учился, аккурат в день свадьбы — утром; остановились они — отец, мать и Никита — у Игоря в общежитии; невеста Игоря была тоже иногородняя, и потому останавливаться близким Игоря, кроме общежития, было негде; у Нелли, невесты Игоря, в областном центре были какие-то дальние родственники, и родители Нелли остановились, естественно, у них; короче, разместились, кто как смог… Свадьба была студенческая — молодёжная, так что других родственников, кроме самых-самых близких, со стороны молодоженов не подразумевалось; среди таких самых-самых близких, не считая родителей, со стороны невесты была старшая сестра с мужем, а со стороны жениха был Никита — младший брат; в три часа дня молодоженов зарегистрировали, затем все поехали в центр города, где Игорь и Нелли возложили цветы у какой-то смешной скульптурной композиции, символизирующей молодую семью; затем, отдавая дань ещё одной традиции, все съездили на причал — выпили там шампанского, и к шести часам вечера все те, кто на свадьбу был приглашен, заполнили небольшой, но очень уютный зал кафе, до полночи арендованный под торжество… Отец с матерью работали, так что они приехали буквально на один день — утром приехали, а в половине двенадцатого ночи уже уезжали назад, тем более что отец не пил — у отца была язва; а у Никиты, ученика одиннадцатого класса, были каникулы, и Никита, ещё будучи дома, договорился с матерью, что он останется в областном центре — «в гостях у брата» — еще на три дня, о чём Игорь, в свою очередь, заблаговременно договорился с комендантом общежития — попросил, чтоб Никиту все эти три дня в общагу пускали беспрепятственно.

     

     Ну, и вот… на свадьбе Никита пил исключительно шампанское, а когда в половине одиннадцатого родители, пожелав молодоженам ещё раз «счастья и вечной любви», с билетами на руках отчалили на вокзал, он, Никита, почувствовав свободу, мгновенно расслабился… да и как было не расслабиться? Гремела музыка, все были пьяные, все весёлые… и Никита, невольно поддаваясь шумному веселью, хлопнул одну рюмку водки, потом другую… потом он, став в круг, всем показал, как надо танцевать «по-настоящему», сорвав при этом бурные аплодисменты, — танцевал Никита действительно хорошо… потом он выпил ещё… и, кажется, ещё выпил… Игорь и Нелли заблаговременно сняли для себя апартаменты в гостинице, чтоб сделать брачную ночь если и не романтичной, то, во всяком случае, максимально комфортной, но прежде, чем туда отправиться, они должны были отвезти Никиту к Игорю в общежитие… и вот здесь-то и начинался в голове проснувшегося Никиты полный — тотальный — провал, — Никита совершенно не помнил, как закончилась свадьба лично для него… то есть, он помнил, как уходили из кафе последние гости, а что было дальше… лёжа в непонятно чьей постели, глядя на обои, Никита усиленно пытался вспомнить хоть что-то из того, «что было дальше», и — ничего он вспомнить не мог… где он? почему он спал голый? с кем — и почему — он спал в одной постели? — ни на один из этих вопросов ответа у Никиты не было…

     

     Казалось бы, при таком специфическом раскладе ответ был на поверхности — в том смысле, что он без трусов, и на бедре его лежит мужская рука… но мысль о возможном однополом сексе — о гомосексуальном акте — была настолько Никите чужда, а сам Никита был настолько далёк от подобных мыслей-фантазий, что такое вполне резонное предположение в голову Никите не пришло… вообще не пришла ему в голову такая мысль!

     

     Между тем, тот, кто лежал сзади, шумно вздохнул, за Никитиной спиной зашевелился, явно просыпаясь, — Никита, перестав дышать, инстинктивно замер, затаился, и только сердце у него заколотилось в груди сильно-сильно… он ничего не помнил, а потому не знал, что сейчас должно последовать, и это незнание мгновенно наполнило тело сосущей пустотой, — что может быть хуже подобной ситуации? Как говорят незлобивые люди, врагу такого не пожелаешь…

     Чужая — мужская! — рука на бедре Никиты зашевелилась, явно лаская Никиту, и Никита, ещё не успев толком осознать-осмыслить такой никак не ожидаемый и потому неожиданный поворот в развитии событий, в следующее секунду почувствовал, как рука, устремляясь вперёд, неожиданно скользнула к его паху, а тот, кто был за его спиной, одновременно с этим движением руки всем телом прижался к голому Никите сзади, — всё это произошло практически одновременно: Никита почувствовал спереди чужую ладонь на своём чуть обмякшем — слегка потерявшем упругость — члене, а сзади в его ягодицы упёрлось что-то твёрдое, словно скалка, и вместе с тем горячее, как утюг… это «что-то» — ощутимо твёрдое, липко-горячее — влажно скользнув по ложбинке между ягодицами, давяще упёрлось в расщелину сомкнутых ягодиц аккурат напротив ануса, и Никита, в то же мгновение инстинктивно дёрнувшись всем телом вперёд, освобождаясь от обхватившей член чужой ладони, рывком перевернулся в постели на другой бок — развернулся лицом к тому, кто был сзади…

     

     — Я думал, ты спишь… привет! — глядя Никите в глаза, как-то удивительно легко и оттого совершенно естественно проговорил… Андрей? Кажется, так… да, точно! Парня, лежащего рядом, звали Андреем — он был на свадьбе Игоря свидетелем, то есть дружком, и Никита вчера в кафе даже называл его пору раз по-свойски Андрюхой… точно!»Привет!»… парень по имени Андрюха сказал это так, как если бы в том, что они сейчас лежали в одной постели совершенно голые, не было ничего ни необычного, ни странного… сказал — и, весело глядя Никите в глаза, так же легко и естественно, как сказал, легко и естественно улыбнулся, непонятно чему радуясь.

     

Пескоструйная обработка в Тюмени Пескоструйная обработка в Тюмени Квартирные переезды Уфа Натяжные потолки