Проститутки Екатеринбурга

Профессия: ведьма. Часть 9

     – Он написал, что не сможет приехать и присылает тебя.

     

     – Но вы и так знали, что приезжаю я.

     

     – Мы думали, что ты приезжаешь с ним. Так сказать, авангард, прощупать почву.

     

     – Он не собирался ехать, – вырвалось у меня.

     

     – Знаю. Струсил, – пренебрежительно вздохнул вампир, отводя с дороги еловую лапу.

     

     – Вовсе нет. Просто у него много: – Я хотела заступиться за Учителя, но Лён упреждающе поднял руку.

     

     – Не защищай. Письмо говорит само за себя.

     

     – Это неправда! Мой Учитель может уложить вурдалака одним плевком!

     

     – Он испугался не вурдалака. Больше того, он уверен, что монстр – плод моей фантазии.

     

     – Как и Старейшины?

     

     Лён только усмехнулся.

     

     – Они солгали, чтобы поскорее выпроводить кое-кого из Догевы.

     

     – А ты строчишь доносы?

     

     – Нет. Уж коль ты остаешься, стараюсь ввести тебя в курс дела, пока тварь не ввела тебя в меню.

     

     – Может, ты уже и тварь на ушко предупредил – мол, приехала гроза упырей, светило практической магии, затаись-ка на пару денечков, а то не ровен час: – съехидничала я.

     

     Но Лён не счел повод достойным шутки:

     

     – Она и так на диво понятлива. Выходит на промысел глубокой ночью, когда большинство жителей крепко спит, ускользает от погони, не оставляя следов. Не следует ее недооценивать.

     

     – Ты не ответил мне на один вопрос. Помнишь, вчера вечером я спросила, какой совет хотел получить маг из Камнедержца?

     

     – Его беспокоили поползшие по городу слухи.

     

     – О повышении цен на репу?

     

     – Об усилении вампирьей жажды. Там кого-то загрызли, тут кого-то высосали, детишки бледнеют и мрут без причины, на кладбищах могилы раскопаны, гробы нараспашку, на продажную девицу в темном переулке напал вампир, она назвала ему цену, и он испарился от ужаса.

     

     – Все шутишь, – досадливо фыркнула я.

     

     – А что, плакать прикажешь? Вампирьи слезы низко котируются.

     

     Я представила Лёна с лопатой наперевес, в поте лица разрывающего могилу, и картинка вышла до того гротескной, что я, споткнувшись, едва не покатилась с горки.

     

     – Это не смешно, Вольха, – вздохнул Лён. – Это страшно.

     

     – Думаешь, Учитель испугался: тебя?

     

     – Маленькая поправочка. Нас тут много. Так вот, мы приняли мага, спокойно побеседовали, он нам практически поверил и собирался по утреннему холодку вернуться в Камнедержец и усовестить взбудораженных граждан, но до утра не дожил.

     

     – Так слухи поползли еще до его гибели?

     

     – Да, последние два года мы живем как на вулкане. К счастью, на нашей стороне Ковен Магов, и она худо-бедно остужает лаву народного гнева. Но со смертью одного из них: причем не одного: лава бурлит вровень с краями кратера.

     

     – А я вроде заградительных сооружений?

     

     – Причем весьма хлипких.

     

     – Это мы еще посмотрим.

     

     Лён остановился и заглянул мне в глаза.

     

     – Вольха, почему ты решила стать магом? Молодая, красивая девушка, зачем тебе эта морока?

     

     – Чтобы подольше оставаться молодой и красивой, – отшутилась я. – И независимой. Хватит, насмотрелась. У женщины выбор невелик: либо ты замужем, либо распутница, либо чародейка. Первые две специальности не вдохновляют.

     

     – Про мужчин можно сказать то же самое. Либо ты муж, либо клиент, либо маг.

     

     – Ошибаешься. Жены зависят от мужей, распутницы от клиентов. Только чародейка может расхохотаться мужчине в лицо и сказать: “Что ж, попробуй меня заставить”!

     

     – И часто говоришь? – заинтересовался Лён.

     

     – Доводилось. Наслаждение неописуемое!

     

     Он долго смотрел на меня, потом рассмеялся. Я вспомнила, с кем разговариваю, и прикусила язык. Мы продолжили путь, Лён возобновил расспросы:

     

     – Сколько нужно учиться, чтобы стать магом?

     

     – Десять лет. Смотря как учиться. Можно и не стать. К любому призванию должны быть приложены терпение и хотение. Треть адептов отсеивается после первого же семестра, еще четверть отчисляют в последующие десять лет.

     

     – И в чем же призвание мага-практика?

     

     – Защищать разумных существ, – заученно отбарабанила я первую строку первого в моей жизни конспекта.

     

     – От кровожадных монстров? – Вампир смотрел вперед, но меня не оставляло ощущение присутствия на себе внимательного, испытующего взгляда.

     

     – В основном друг от друга. Тут ко мне, кстати, залетал один, носатый. – Я подробно описала аудиенцию с летучей мышью.

     

     – И ты выгнала посла: полотенцем? – давясь смехом, переспросил Лён.

     

     – Да, причем полотенцем ножным. Дипломат из меня никудышный. Так вы не умеете превращаться в летучих мышей?

     

     – Не знаю, не пробовал.

     

     – Издеваешься?

     

     – Да. – Лён закрыл глаза и подставил лицо солнцу, разномастными пятнами сочившемуся сквозь листву.

     

     – Испаришься, – язвительно прошипела я. – Уже дым из ушей идет.

     

     – Ты кого угодно до кипения доведешь. – Лён взмахнул рукой, разгоняя навеянный мною дымок.

     

     – Ну, ты меня разочаровал. Чеснока не боишься, летать не умеешь, на солнце не испаряешься, тень: – Я глянула под ноги. – Тень отбрасываешь.

     

     – Извини, я постараюсь исправиться, – ехидно пообещал вампир.

     

     – Лён, а чем эти мыши питаются?

     

     – Не беспокойся, на тебя не покусятся.

     

     – Откуда же тогда пошла легенда?

     

     Вампир откровенно посмеивался над моими вопросами:

     

     – Вольха, легенды не приходят, они при-ду-мы-ва-ют-ся.

     

     – Жаль, – огорченно вздохнула я. – Попадаются очень красивые легенды.

     

     – Например?

     

     – Например, о единорогах.

     

     – Вот об этих?

     

     Лён небрежно повел рукой. Мы как раз достигли опушки – лес, вскарабкавшись на косогор, обрывался вместе с ним, и внизу, в долине, паслось белоснежное стадо.

     

     Я видела единорога на гобелене, висевшем в школьной столовой. Выткан он был козьей шерстью, козла и напоминал. Дотронуться до его закрученного рога считалось хорошей приметой перед зачетом; неудивительно, что рог очень быстро свалялся, облез, гобелен попытались отреставрировать, но потом решили, что дешевле заказать новый. Тупая морда единорога отпущения запомнилась мне на всю жизнь, но представляла я их совсем иначе.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]