шлюхи Екатеринбурга

Принцесса с острова Лофофора

Эту сказку я посвящаю очень красивой девушке, Сусанне. У нее большие агатовые глаза.
М.Л.

     Трехпалубное пассажирское судно с экзотическим названием «Прозерпина», плавно покачиваясь на волнах, шло по Волге курсом из Астрахани в Москву.

     Вечерний туман опустился на реку. Капитан лайнера, проверив навигационные приборы, щелкнул тумблером и отдал приказ экипажу сбавить ход судна и включить бортовые огни.

     Дверь капитанской рубки неожиданно открылась, и в нее, пошатываясь, ввалился боцман.

     — Привет, старина! — бесцеремонно бросил он. — Я вот решил поболтать с тобой о жизни нашей грешной. — Боцман хрипло рассмеялся.

     — Мы еще с тобой поговорим, — отрезал капитан. — Это, во-первых. Во-вторых, как ты смеешь шляться по судну в таком виде! И, в-третьих, немедленно выйди вон! Не то я сам вышвырну тебя. — Капитан отвернулся от боцмана, явно давая понять, что разговор окончен.

     — Слу-ша-юсь, — пропел боцман, прожигая глазами капитанскую спину.

     Он, как краб, выбрался из рубки, сплюнул и, вглядываясь в мокрую пелену, процедил:

     — За шестерку меня держит, падла. Поговорим? Ну конечно, поговорим: всему свое время.

     

     * * *

     

     В салоне для отдыха находилось двое: представительного вида мужчина, возрастом за сорок, и молодой человек, которому можно было дать лет двадцать пять. Мешки под глазами, бледное лицо говорили о том, что парень серьезно болен.

     Мужчина внимательно посмотрел на молодого человека и мягко обратился к нему:

     — Простите за бестактность, но вам, кажется, не совсем хорошо. Быть может, я могу вам чем-либо помочь? Видите ли, я врач.

     По характеру врач был человеком достаточно замкнутым. Он сам удивился своим словам, они вырвались как-то спонтанно.

     Что же касается юноши, он легко, без колебаний ответил на вопрос незнакомца. В его голосе прозвучал сарказм:

     — Вот как! Врач? Чем же вы можете мне помочь? Перед вами сидит законченный наркоман. Перед вами сидит покойник.

     Юноша отвернул лицо от доктора.

     — Тремор рук, нездоровый цвет лица — все говорит о том, что вы правы. Я бы даже сказал, что у вас все признаки полинаркомании. Но не стоит отчаиваться, не стоит говорить о себе такие фатальные слова, — ответил доктор.

     Юноша прикрыл ладонью глаза и произнес следующее:

     — Я не думаю, что вы или кто-либо другой сможет мне помочь. Возможно потому, что я сам этого не хочу. Однако чувствую я себя действительно ужасно. Запас морфия истекает с каждым днем. Навряд ли его хватит до конца нашего путешествия.

     В словах юноши чувствовалась безнадежность.

     — Первое, что я посоветовал бы вам, это сойти в крупном порту и обратиться в больницу. Но ведь вы так не поступите? — спросил врач.

     Юноша отрицательно покачал головой:

     — Нет, нет. Это судьба, понимаете, моя судьба.

     Доктор пожал плечами.

     — Морфина, к сожалению, у меня нет. Единственное, что я могу вам предложить в этом случае, это пару таблеток амитала, которые хотя бы немного снимут абстинентный синдром.

     Доктор протянул юноше таблетки. Молодой человек поблагодарил своего нового знакомого и, не раздумывая, отправил таблетки в рот.

     — Господи, ведь они горькие, — воскликнул врач. — Вы бы хоть запили чем.

     — Не стоит, — отозвался юноша, глотая их. — Я, знаете, никогда ничего не запиваю. И потом, вовсе они не горькие — горька жизнь. Нет, нет, она даже страшна, ужасна! — добавил он.

     — Чезаре Павезе сказал, — отозвался врач, — что жизнь не легка и не тяжела: она просто оригинальна.

     — Ну и идиот же этот ваш Павезе. Жизнь ужасна и изобретательна в своих ужасах.

     Оба пассажира закурили. Таблетки, казалось, начали оказывать на молодого человека свое действие. После некоторой паузы юноша неожиданно спросил:

     — Скажите, доктор, вам приходилось в жизни сталкиваться с чем-то иррациональным, непонятным, потусторонним?

     — Ну как вам сказать? Область трансцендентального и оккультного всегда привлекала мое внимание, я даже побывал в некоторых странах Востока, но, к сожалению, не увидел там ничего сверхъестественного и таинственного. Может быть, вам посчастливилось более моего, и загадочный мир приоткрыл вам свою невидимую завесу. Сделайте одолжение, расскажите, что довелось видеть вам. И потом, мне кажется, какая-то тяжесть лежит у вас на душе, хотя, может быть, это и не так?

     — А вы молодец, — сказал юноша. — Ваша проницательность мне симпатична. Жаль, что вы не священнослужитель.

     — К сожаленью, нет, — улыбнулся врач, — но я готов всем сердцем выслушать вас.

     — Тогда вам придется выслушать мой рассказ, — ответил юноша. — Скажите, вы слышали что-нибудь об острове Лофофора?

     Доктор отрицательно покачал головой.

     ЧАСТЬ I

     

     Два года назад я с отцом жил на острове Аклонд (Багамского архипелага). В этом нет ничего необычного. Мой отец родом из Аргентины, я тоже родился там. Моя мать была русской. После ее смерти мы с отцом отправились на острова. Я прилично владел двумя языками: португальским и английским.

     Что делал на Аклонде мой отец, меня мало интересовало: у него вечно были какие-то дела, связанные с его фирмой. Мы жили в двухэтажном коттедже, жизнь моя была похожа на какой-то хаотический сон. Меня повсюду терзала необъяснимая тоска — этот извечный экзистенциальный стержень, который я ощущал еще с детства. Ничем не интересующийся, подавленный и замкнутый, я прожил на острове полтора месяца, и тоска моя превратилась в нечто изнуряющее и фатальное. Я не находил себе места. И вот в одно солнечное утро, ни в чем не отдавая себе отчета, я взял прогулочный катер и отчалил от берега в голубую пучину моря. Если бы меня спросили тогда, куда я собираюсь плыть, вряд ли бы я мог что-либо ответить.

     Я дал полный ход мотору и отдал свою судьбу в руки атлантической стихии. Мой катер с ревом разрезал лазурные волны, а я был счастлив и не думал ни о каких последствиях. Неожиданно я вспомнил, что забыл дома компас. Если бы я знал, как он мне пригодится! Я летел на своем катере вперед, в неизвестность.

     Вскоре здравый смысл начал возвращаться ко мне, потому как катер основательно сбавил ход: видимо кончалось горючее. Я взглянул на часы: они показывали без трех минут два. Я мысленно вычислил, что плыл по океану около трех часов. Куда я заплыл и каким образом вернусь обратно?

     Вдруг я заметил вдалеке полоску земли. Горючего как раз хватило, чтобы добраться до берега, и я бросил якорь. Очутился я на незнакомом мне берегу и тут же почувствовал себя беззащитным ребенком. «Почему я не захватил с собой оружие?» — пронеслось у меня в голове. Вокруг меня сгрудились угрюмые скалы, которые смотрели на меня враждебно и настороженно. Их почти отвесные склоны были испещрены какими-то непонятными знаками. Я даже не успел испугаться, когда мне на плечо легко, как крыло чайки, легла рука. Я резко обернулся и увидел перед собой девушку.

     Она была невысокого роста, округлые линии бедер подчеркивали узкую талию. У нее были стройные, едва полноватые ноги, покрытые мягким загаром. На узком лице, обрамленном каштановыми волосами, выделялись огромные агатовые глаза; яркие, красиво очерченные губы придавали особенный эффект лицу незнакомки. Она была одета в короткую узкую юбку и тонкую белую майку. На вид ей было лет девятнадцать-двадцать. Я был весьма удивлен, что встретил в этих странных местах такую интересную девушку.

     Прочитав на моем лице смятение, она улыбнулась и первая заговорила со мной на английском языке. Ее голос звучал завораживающе спокойно.

     И я, почувствовав облегченье, начал отвечать на ее вопросы. Мы говорили о разных пустяках, припомнить которые я уже не в силах, но мы как-то сразу нашли общий язык, и это сблизило нас. Мы шли вглубь острова; она, сжав мою руку своими тоненькими пальцами, сказала мне, что нисколько не удивлена моему появлению на острове.

     — Видишь? — указала она мне на почти отвесную скалу. — Это скала жизни. Я часто бываю на ее вершине: все время жду, всматриваюсь в море.

     — Ждешь кого?.. — удивленно осведомился я, все еще находясь в каком-то трансе.

     — Не знаю, — девушка наклонила голову, потом она вновь посмотрела на меня. Глаза ее улыбались.

     — Теперь ты здесь… Ты со мной…

     Через мгновение она была уже в моих объятьях, а ее губы приблизились к моим. Крепко сжимая ее узкую талию, я целовал ее шею, плечи, мои руки скользнули вниз и сжали ее бедра.

Пескоструйная обработка в Тюмени Пескоструйная обработка в Тюмени Квартирные переезды Уфа Натяжные потолки