Проститутки Екатеринбурга

Практика по-хогвартски. Часть 1

     – Демо Крациус? – переспросил Гарри, не до конца веря своим ушам. – По-моему, необычное имя для заклинания.

     Они вместе с Гермионой и Роном пребывали в обширнейшем зале библиотеки Хогвартса. Пространство, и так всегда вытворявшее странные шутки в помещениях волшебной школы, внутри библиотеки как будто окончательно забывало о приличиях и даже о самых элементарных правилах этикета.

     Вроде “Внутреннее должно быть меньше внешнего”.

     Ряды книжных стеллажей, казалось, уходят в глубь библиотеки на много миль, переплетениями своими образуя нечто наподобие лабиринта. Периодически из какой-нибудь стеллажной стены вдали выплывал бледно-колышущийся призрак – и на мгновение медлил, прежде чем с завыванием скрыться в противоположной стенке.

     Гермиона высокомерно усмехнулась:

     – Звучание заклинания Империус, стало быть, тебя не особо смущает? Большинство современных заклинаний созданы на основе переработанной латыни – тут же мы имеем явное влияние Эллады. Хотя, я согласна, смысловая аллюзия здесь довольно странная.

     – Что это заклинание собой представляет? – поспешил перебить отличницу Рон, прежде чем она вновь уйдёт в дебри рассуждений о взаимовлиянии античных культур и о влиянии Ренессанса на магические ритуалы Европы.

     – О нём удалось раздобыть очень мало информации. Похоже, что его пытались разработать в эпоху крупномасштабных волшебных конфликтов как своеобразную альтернативу – или меру противодействия – традиционным заклинаниям подавления психики вроде Империуса. Однако что-то не сложилось. – Словно ощущая неловкость за древних магов, Гермиона опустила глаза. – По иным косвенным упоминаниям создаётся впечатление, что заклинание Демо Крациус было признано ещё более опасным и несущим риск злоупотреблений, чем уже известные нам Недозволительные Чары. Благодаря новизне заклятья сведения о нём ещё не успели широко распространиться по миру и их постарались уничтожить.

     Друзья на некоторое время замолчали, подавленные открывшимися им фактами. Где-то далеко внизу послышался тонкий девичий визг и довольный хохот Пивза.

     Должно быть, ещё одна каверза полтергейста удалась.

     – Вряд ли нам это пригодится, – наконец выразил, как ему казалось, общее мнение Рон. – За использование Запрещённых Заклятий, пусть даже в целях написания о них главного годового сочинения по дисциплине чар, нас бы исключили из Хогвартса. За использование же такого заклинания, которое ещё хуже Запретных, Филеас Флитвик нас тоже едва ли погладит по головке.

     – Почему? – вдруг возразил Гарри. – Ведь, в отличие от запретных заклинаний, Демо Крациус фактически не воспрещён к употреблению. – Он кинул взгляд на Гермиону. – Я прав? – Та нехотя кивнула. – Поскольку же главные годовые сочинения просматриваются преподавателем индивидуально, то никакой утечки информации здесь грозить не может и у Флитвика просто не будет формального повода придраться к нему. И вряд ли он пожелает – вы его знаете.

     Рон кивнул, поджав губу. Гермиона промолчала.

     – Зато какая уникальная, эксклюзивная тема, – мечтательно проговорил Гарри. – Заклинание, которое, возможно, не применялось никем уже пару столетий…

     – На это наверняка были причины, – нахмурилась Гермиона. – Волшебники – не трусливые куры. Если они что-то запретили – даже не то что запретили, но постарались вычеркнуть упоминания об этом из всех анналов, – то не без веских оснований.

     – Ты так и не сказала, что это заклинание делает, – помолчав, произнёс Гарри. – Лишает воли, как Империус? Отупляет? Веселит? Убивает? Внушает страсть к коллекционированию марок?

     – Вселяет в твоё тело демонов? – предположил Рон.

     Гермиона и Гарри недоумённо посмотрели в его сторону. Под их перекрещёнными взглядами Рон замялся.

     – Просто… допущение. Звучит-то как угрожающе. Демо… Крациус.

     – Из тех немногих сохранившихся косвенных упоминаний, которые мне удалось найти в старых трудах, – задумчиво произнесла Гермиона, – можно сделать вывод, что заклинание это каким-то образом высвобождает тёмную сторону натуры человека. Хотя подробностей установить так и не удалось.

     – Как так?

     – Мне показалось, что авторы сами… стесняются, что ли, особо вдаваться в подробности.

     Гермиона отвела глаза.

     – Вроде бы разработка заклинания потребовала слаженных усилий величайших волшебников былого века. – Она назвала несколько имён, от которых дыхание слушателей перехватило. – Впоследствии чары были испытаны создателями на самих себе. Результат, по всей видимости, оказался столь смущающим, что все как-либо замешанные в опыте избегали впоследствии прямых упоминаний о нём.

     – Мавридикий Неотвратный благополучно дожил до ста тридцати лет, – пробормотал Гарри, – пока на беду свою не связался с энтузиастами идеи поиска незримого Астрального Полюса.

     – Такова лишь одна из версий его исчезновения, – поморщилась педантичная Гермиона.

     – А остальные? – нетерпеливо спросил Гарри. – В смысле, остальные волшебники? Если не ошибаюсь, они благополучно дожили до естественной кончины от старости – либо же погибли по причинам, далёким от экспериментального колдовства.

     – К чему ты клонишь, Гарри?

     Мальчик-Который-Выжил – хотя, вернее, давно уже подросток – почувствовал себя неловко под въедливым взглядом Гермионы и настороженным взглядом Рона.

     – Так, ни к чему, – попытался улыбнуться он.

     Рон слегка расслабился, но Гермиона продолжала недоверчиво смотреть на него.

     – Просто по всему получается, – Гарри почувствовал необходимость объясниться, – что заклинание Демо Крациус легко обратимо и не оставляет после снятия сколь-либо глубоких отпечатков на психике.

     Во взгляде Рона появился испуг.

     – Ты ведь не собираешься предложить…

     – Эй, – запротестовал Гарри. – Это лишь мысль, не более того. Нам совершенно ничего неизвестно о механизме и о последствиях действия заклинания, по которому мы собрались писать сочинение. С другой стороны, нам известно, что оно как будто безвредно – ну, или достаточно безвредно, если его своевременно успеть снять. Чтобы составить сочинение, нам так или иначе необходим практический материал.

     – Практический материал? – эхом повторил Рон. – И ради этого ты собираешься наложить на кого-то из нас заклинание, о механизме действия которого, как ты сам сказал, никто из нас не имеет ни малейшего понятия? Ты забыл лекцию профессора Флитвика о последствиях небрежного обращения с заклинаниями?

     Не будучи изначально уверен сам в осмысленности своей идеи, теперь Гарри считал необходимым держаться уже из чистейшей воды упрямства.

     – Во-первых, волшебникам, тестировавшим заклинание, оно не особо повредило. Во-вторых, среди нас Гермиона. Она умница и настоящий талант, она поправит нас и удержит в случае чего от ошибки при использовании заклинания.

     Столь неуклюжей лестью Гарри надеялся хотя бы отчасти смягчить подругу, если и не переведя её на свою сторону, то по крайней мере выведя из стана непримиримых противников его идеи.

     Гермиона нахмурилась.

     – Гарри…

     – Анти-заклинание у тебя? – перебил её он, не предоставляя ей времени, чтобы остановиться и задуматься.

     – Да. – Гермиона скосила глаза в сторону стопки бумажных листов со сделанными ею выписками из самых разных источников. – Авто Крациус.

     Гарри выхватил палочку.

     – Прекрасно. Разница между названием и произношением заклинания, надо полагать, подчиняется стандартным правилам?

     Гермиона и Рон смотрели на него с тихим ужасом.

     – Сейчас я применю это заклинание к себе самому.

     Гарри поднял волшебную палочку. Он и сам не ожидал от себя столь резкого перехода от слов к действиям. Его вели вдохновение, интуиция, азарт.

     И, может быть, упрямство.

     – Только не надо паниковать, – поспешно проговорил он. – Вы правы, действие заклинания может оказаться неоднозначным, а поскольку идея моя, то не стоит подвергать вас подобному риску. Не надо меня отговаривать, лучше стойте на подхвате – и минут через пять произнесите контрзаклинание. Или раньше, если случится что-то не то.

     – По-моему, что-то не то происходит сейчас, – произнесла Гермиона. Совершенно сухим и лишь слегка саркастичным тоном, прежде практически ни разу не звучавшим в её устах.

     В интересах своего душевного равновесия Гарри Поттер предпочёл не заметить изменившихся интонаций подруги.

     – Лучше проверь, правильно ли я держу палочку.

     С безжизненным выражением лица восковой куклы Гермиона чуть поправила положение локтя Гарри.