Порка

     
…Лена шла по тратуару бысрым шагом. Она подошла к подъезду, и распахнула дверь в пятую квартиру.

     – Эй! Дома есть кто?

     – А! Леночка! Ну добро пожаловать!

     Высокий симпатичный парень лет восемнадцати широко улыбнулся.

     – Вадя, ну что, будешь?..

     – Если мы решили играть в эту игру, тебе не стоит называть меня Вадей. Вадим.

     – Ладно. Да, я принимаю твои условия, обязуюсь никому говорить не слова, не матери, ни отцу. Я буду приходить сразу после школы и остоваться до семи. Я в твоём полном распоряжении. Можно почти всё, только не отрубай мне конечности, не выкалывай глаза и не засовывай ножик не в одну из дырок…Список можно продолжить, но, думаю, ты поймёшь, что можно, а что нельзя.

     – Ясно. Чтобы не было следов на лице, ладонях, и шее, правильно?

     – Да, конечно. Я сказала предкам, что я у моей подружки Юльки. Так что, не волнуйся.

     – А что я тебе за это должен?

     – Вадик, как договорились. Ты будешь делать все мои контрольные по геометрии и физе целый год…По-моему, не такая большая цена, что скажешь?

     – Полностью согласен. Пойдём выпьем чаю и обговарим подробности. Помни, что сейчас ы можешь сказать “нет” и уйти. Не стану держать тебя. Но завтра уже всё. Ты не передумала?

     – Нет! -выпалила разом Ленка.

     Следующие пол-часа они обговаривали наказания. Договорились, что он её будет пороть так часто как захочет, может связывать, может сажать на поводок. Может засовывать предметы и в писечку и попку, и пожет кусать сосочки. Может бить и хлестать в любое время, и может пороть плетью, и по попке, и по спине, и по грудям. Если она будет вырываться и кричать- н е его дело, бить ещё сильнее. Нельзя использовать ножик, или ножницы…

     – Раздевайся!

     Приказал ей Вадик.

     Она начала смущённо раздеваться.

     – Живей!

     Железным голосом сказал он и дал ей посщёчину…

     “Началось!”- подумала Лена и вся затреслась. Она закончила раздеваться, раздевшись до гола.

     – Иди в комнату, Лена.

     Лена покорно пошла в комнату. Он- в другую. Из той комнаты мигом донеслось… “Ложись на диван лицом вниз!” Лена легла и начала мастурбировать. В писюше били молоточки, и она как-будто бы горела. Она дотронулась до писеньки и сок пошёл…

     Вадик вернулся с ремнём. “Испробуем твою храбрость!” – пошутил он.

     Ремень ещё не коснулся нежнейшей попки Лены, как она начала уже извиваться как змея. Вадик положил ремень, взял наручники для рук и для ног и привязал её к кровати.

     Лена вздрогнула.

     “Ты будешь молчать, иначе вместо пятидесяти ударов получишь ещё десять по спине плёткой, ещё десять по внутренней стороны ноги выше колена, то есть по десять на каждую, и ещё по десять по каждой груди, я умею бить прямо по соскам, а это боль неимоверная, уж поверь, я-то знаю!

     И он опустил ремень на попку.Лена вздрогнула, было совсем не больно.

     Вадик ударил еще и еще, и становилось всё больнее. Ленка была крайне возбуждена. Её попка двигалась, ожидая следующего удара, и она стонала. После тридцатого удара он начал её сильно пороть. Удары были жестче, и боль возрастала. На сороковом ударе Лена поняла, что сейчас просто умрёт, такая страшная боль это была. Но она терпела, сильно прикусив губу. Её попку рассекали красные полосы, и Лена начала плакать, но так, чтоб было незаметно. На пятидесятом её попку рассекали красно-розовые полосы, и Вадим, видя это, сказал…

     “Ну ещё десяток для порядка” и шлёпнул её рукой по попке. Она вздрогнула. “Ну-ну…Рабынька, не плач, профилактика скоро кончится и начнётся кое-что поинтереснее, потерпи чуток.

     Лена зажмурилась. “Эти урары будут чуток побольнее, если ты не против”- прошептал он, будто насмехаясь над её беспомощностью.