шлюхи Екатеринбурга

По материалам уголовного дела. Часть 5

     -Ты будешь Куклой: Осваивайся. Можешь ложиться на той шконке.

     Остаток вечера прошел без потрясений. Никто больше не нападал на неё и не угрожал, больше того, девушку даже перестали замечать. А когда прогремела команда “Отбой” и пригревшаяся Нина не заметила, как объятия Морфея сковали её:

     Ночью Нину растолкала та самая Сила.

     -Скучала по мне Кукла? Договоримся сразу- ты только лижешь мою дыру. Без объятий и поцелуев, я этих телячьих нежностей не люблю. – уголовница легла рядом и прижала девушку к стене.

     Нина попыталась соскочить с кровати, но мускулистая рука Силы удержала её.

     -Свалить хочешь, кобыла? Подумай хорошенько, что с тобой потом будет? Ты здесь никого не знаешь, тебе нужна опытная подруга, чтобы ты не напорола косяков и тебя не грохнули. Здесь тюрьма, а не школьная дискотека. Я же могу взять над тобой шефство, в обмен на то, что ты будешь удовлетворять меня язычком. Иногда. У меня наметанный глаз и я уверена, что ты уже совала своё жало в вонючую манду кому-нибудь на воле! Ведь так, Кукла??? Чего ты ломаешься?

     -Мне страшно: -всхлипнула Нина.

     -Не бойся, мой сладкий коблик. Я готова не спешить и хочу, чтобы ты сама захотела мне сделать куннилингус. Ложись и не бухти!

     Нина послушно легла, а уголовница стала так нежно гладить её грудь и ноги, что девушке вспомнился мамин массаж в глубоком детстве. Нега продолжалась до тех пор, пока ловкие пальцы Ирки не стиснули её соски, а половые железы исправно выдали солидную порцию гормонов в кровь. Тело напряглось, дыхание участилось и дышащая на неё чесноком соседка по заключению, уже не стала казаться такой страшно-отвратительной. Неожиданно вспомнились оральные уроки охранницы, там, на той злополучной турбазе:

     Можно было бы конечно заорать, вскочить и забарабанив в дверь вызвать дежурного, но зачем? Ведь она уже занималась любовью с женщиной и ей это понравилось.

     Нина привстала. Сняла трусы с обрадованно охнувшей женщины, отшвырнула их в сторону и прильнула ртом к её небритому лобку, заметив, что все ноги Силы были испещрены синими тюремными “партачками”. А на левой ляжке была стрелка и надпись- “Сюда”. Тюремный юмор проник и в эрогенные зоны:

     изать мешали волосы, густо окаймлявшие влагалище с оттянутыми половыми губами. Нину весьма удивил клитор, оказавшийся неестественно большим и вытянутым. Сосать его, твердого и крупного выступающего из зарослей волос, было приятней всего. Немного раздражал запах, – Ирка набрызгала в пах перед визитом в постель новоприбывшей узницы что-то очень похожее на тройной одеколон. Немного смущала неподвижность партнерши. А ведь Анастасия Сергеевна, весьма бурно реагировала на аналогичные же ласки, постанывая и поворачиваясь в разные стороны. А здесь-полное молчание и игнорирование:

     Нина всосала клитор в себя и сунула во влагалище женщины палец. Потом еще один и ещё, пока вся ладонь не зашла целиком внутрь авторитетной сиделицы. Тут татуированная партнерша наконец выгнулась дугой и выдавила из себя слабый стон. Чтобы закрепить успех, Нина стала быстро двигать ладонью, а Сила шумно задышала став подмахивать навстречу движениям.

     Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп: рука уже почти по локоть то погружалась, то появлялась из волосатой расщелины, а хозяйка этой щели уже громко стонала и тесно прижимала голову своей любовницы к своему животу, практически не позволяя дышать.

     Нина даже укусила клитор, чтобы освободиться из “плена” , но ничего не получилось.

     Оставалось лишь двигать рукой, что она и делала уже со скоростью отбойного молотка, не церемонясь с этой самоуверенной теткой, с ног до головы расписанной тюремными татуировками.

     Нина впервые почувствовала какую-то животную страсть, даже ненависть к этой властной и некрасивой бабе и буквально уничтожала её, засовывая руку уже до локтя, не думая, больно партнерше или нет. Мелькнула шальная мысль, может засунуть руку до локтя и эта насильница заслуженно умрет от своей же похоти:

     -Аххх: -Сила закрипела зубами и закатила глаза, словно её душили. Нина испугалась и с хлюпаньем выдернула руку.

     -Фууу: Классно кончила: Ты чего, чушка шерстяная, ковырялась во мне, как в бочке меда? Больно же было! По рылу захотела? – Нине опять стало страшно от перекошенного злобой лица, как тогда, когда она вошла в камеру.

     -Из: извв: изви. . ните: – заикание всегда настигало Нину в моменты сильного стресса.

     Уголовница отвернулась и встав, вальяжно поплелась на свою шконку, распечатывая по пути пачку сигарет.

     Едва Нина застелила постель, как туда бухнулась грузным телом вторая заключенная. Толстуха по кличке Синица. Уже совершенно голая.

     -Я секла за вами. Моя кентовка так кайфовала, что я тоже проснулась и захотела: Сделай мне тоже лэк Кукла. Только не пихай в меня свою грабли, а то отпрессую, как резиновую! – заявила она, вставая раком и отклячивая белый здоровеннейший зад.

     Нина сморщилась. Это толстое, немытое тело совсем не показалось ей сексуальным. Напротив, эта колышущаяся туша с многочисленными складками жира вызывала стойкое неприятие.

     -Ну? Чего ждешь? Леща? Щас получишь. – недовольно пробурчала Синица.

     Пришлось нагнуться и начать интимный процесс. Сначала руками, а уже потом с трудом переборов отвращение и языком.

     Тут Нина не старалась проникнуть глубоко и целовала лишь края влагалища.

     Однако толстухе всё нравилось. Она довольно похрюкивала и вертела своей убийственной, прыщавой жопой из стороны в сторону, пока новенькая вылизывала её промежность.

     И вдруг чья-то рука вцепилась Нине в волосы и стащив с тюремной постели, влепила звонкую оплеуху.

     -Ты чего у меня Светку отбиваешь ублюдина? Замочу! – перед ней стояла та самая худенькая чеченка. Она гневно раздувала ноздри, готовая броситься драться не на жизнь, а насмерть. Но между ними стеной встала Синица.

     -Алия! Не тряси бубнями! Мне эта кобыла параллельна. Ты же знаешь, что я люблю только тебя! – проорала она.

     В этот же момент дверь громко лязгнула и в дверном проеме появилась фигура конвоирши.

     -Матрешки! Вы совсем охренели ночью голосить на весь централ? В карцер захотели? Легли все быстро на шконки, а то: – процедила она, многозначительно помахивая дубинкой.

     Ложась, Нина услышала злобный шепот чеченки:

     -Кукла! Или как тебя там. Если не выломишься с хаты до утренней поверки, – завалю: Я сестра ваххабита и знаю что ранение в печень смертельно. Мне терять нечего, а тебя даже до больнички не донесут, ты истечешь кровью. Аллахом клянусь!!!

     Насмерть перепуганная этими словами девушка приподнялась и было собралась идти к двери вызывать конвоиршу, как была остановлена хриплым воплем Силы:

     -Стоять! Куда пошла? Ляг на место, овца, а то я тебе башку разобью! Мне нужна полизуха в хате! И стирать мои трусы кто-то должен. А ты Алия пасть закрой, пока я туда подушку не затолкала! Шахидка психованная:

     До подъема Нина не спала, твердо решив пойти к следователю и всё подписать. Главное, надо уйти из этой адской камеры-серпентария, где опасность подстерегает на каждом шагу. А там будь, что будет. Испытания, что приготовила ей судьба, оказались непосильными.

     Все предрассветные часы девушка ждала, когда откроется дверь для поверки или завтрака и читала молитвы. Из фильмов она знала, что попроситься к следователю не вызывая подозрение у уголовниц, она может утром. И ждала восход солнца, как никогда в жизни.

     Едва окошко в двери приоткрылось, Нина бросилась к нему, словно утопающая к спасательному кругу. Но следом за ней стремительной змеиной черной тенью метнулась и та самая Алия, сжимавшая в руке заточку.

     Раз, два, три: острый металл размашисто вошел несколько раз в область печени. Нина слабо вскрикнула и упав на пол стала терять сознание, едва слыша отдаляющиеся куда-то в сторону истошные вопли конвоирши и сигналы тревоги, которые немедленно огласили коридоры тюрьмы пронзительным воем…