Проститутки Екатеринбурга

Плетнёвские партизаны-27. Часть 2

     – Есть, атаманаша Мариша… . .

     

     – жена Михалыча по военному отдала честь своей подруге, приставив выпрямленную ладонь к голове. Витёк который служил в армии, тут же покатился со смеху. За что и получил хорошего пинка от мамаши.

     

     – Придурок, она мне честь отдала. А ты на свинарнике два года прослужил и честь свиньям отдавал… .

     

     – засмеялась Марина, задев старшего сына за больное. То что брат служил в хозвзводе, знали только мы с матерью, а чужим людям знать было необязательно.

     

     В лес мы поднимались от моста, идя точно так же как шли отморозки из ” Бранденбург 800″. Михалыч был прав, возле бетонного моста построенного в семидесятых годах. Торчали из воды почерневшие от времени дубовые сваи старого деревянного моста, стоявшего тут в войну.

     

     – А вот там мельница была. Туда зерно из деревни возили. А обратно муку… . .

     

     – сказал Иван, показывая нам на отмель посередине реки, где находилась раньше мельница.

     

     – Вот тут возле моста я рыбу любил ловить. И перед самой войной в сороковом году, ножик перочинный потерял. Он мне дорог был, его мой дед ещё с Первой мировой привез. Я его наверное с неделю тут искал. А он словно сквозь землю провалился. Давайте сейчас с миноискателем поищем… . .?

     

     – предложил нам Иван, обращаясь прежде всего к атаманше Марише. Ведь она могла и не разрешить расходовать энергию аккумулятора на поиски перочинного ножа. Когда нам нужно было найти пистолет, от которого зависела судьба Светы. Но неожиданно моя мать разрешила нам поискать ножик Ивана. Марина была неравнодушна к нему, ей нравился высокий, красивый и сильный парень Иван. К тому же он спас ей жизнь, да и в постели был на высоте.

     

     – Что-то кроме водочных и пивных пробок, тут ничего нет… . .

     

     – сказал я Ивану, водя миноискателем по тому месту где он потерял нож, пятьдесят пять лет назад. За это время на этом месте рыбачали сотни рыбаков. И оставили после себя, консервные банки и железные пробки от бутылок. На которые и реагировал немецкий полевой миноискатель.

     

     – Ну давай вот тут Костя, ещё раз пройди и все пойдём в лес… . .

     

     – попросил меня родственник Михалыча. Показывая на берег реки на котором виднелись следы былой рыбалки, рогатые подставки для удочек из орешника. И едва я провёл там миноискателем, как он сильно запищал и я воткнул палку в то место откуда шёл сильный писк.

     

     – Вот тут Ваня копай, вроде есть что-то побольше чем пробки от бутылок… .

     

     – сказал я деду Михалыча и тот копнув лопатой на штык, выкопал перочинный нож из нержавейки.

     

     – Так это же мой нож, вот и мои инициалы на нём вырезаны… . .

     

     – воскликнул Иван, показывая нам нацарапанные на рукоятке ножа, большие буквы ” НИ”. Что означало Нефёдов Иван.

     

     – Ой ну молодец Костя, ещё бы ты мой пистолет так нашёл дорогой и я была бы счастлива… .

     

     – сказала мне Света, обнимая меня и целуя.

     

     – Если его раньше не забрали сразу после боя или не нашли грибники. То должен найти. Миноискатель этот мощный раз небольшой нож нашёл, а пистолет побольше ножа будет… . .

     

     – сказал Михалыч, беря из рук Ивана, трофейный австрийский нож времён Первой мировой войны. Он был сделан из нержавеющей стали и его не взяла коррозия.

     

     – Ну ладно нечего радоваться раньше времени. Нам девочке пистолет нужно найти, а иначе её могут посадить и все из за моего оболтуса… . .

     

     – Марина шутя, отвесила мне подзатыльник, но взгляд маминых глаз, был тёплым и ласковым. Мелкий березняк по которому в сорок втором году наступали фашисты. Сейчас превратился в довольно густой лес и нам приходилось то и дело перешагивать через поваленные деревья. И шагая по лесному склону, я представил себе, что пятьдесят три года назад, по этому склону шёл гитлеровский спецназ из ” Бранденбург 800″. А моя мать Марина, поливала их кинжальным огнём из своего ” МГ-42″.

     

     – Вот этот дуб на котором Ханна повисла на парашюте. Там по моему ещё стропы от её парашюта висят… .

     

     – воскликнул Михалыч, когда он вывел наш отряд к огромному раскидистому дубу. Который рос ещё наверное при Петре Первом. И пережил две мировых войны, революцию и распад двух империй, российской и советской.

     

     – Костя сынок, ты уже лазил на него когда Ханну спасал. Так лезь ещё раз и посмотри, стропы это или просто куски верёвки… . .

     

     – попросила меня мама и я сняв с плеч ранец миноискателя, полез на дуб. Благо залезть на него было легко, из за множества суков растущих на многовековом дереве. Лезть высоко не пришлось и вскоре через три метра, перелазя с сука на сук. Я увидел висящие на ветках парашютные стропы. Их осталось немного, но что это были те самые стропы от парашюта Ханны, я понял безошибочно. И спутать их с обычной верёвкой, ни как не мог. Ведь с того момента когда я резал эти самые стропы окопным немецким ножом. Прошло всего два дня, а на самом деле они висят на дубе уже 53 года. Я потянул рукой одну из строп и она легко оборвалась, так как сгнила вися и в жару и в холод на дереве, больше полувека.

     

     – Это стропы мама, парашютные стропы от парашюта Ханны… .

     

     – сказал я Марине слазя с дуба, и давая ей в руки обрывок гнилой парашютной стропы.

     

     – Надо же! А я в молодости мимо этого дуба ходил, и думал что это верёвки на него детишки повесили… . .

     

     – сказал Михалыч, смотря на огромный дуб. Наверху которого болтались парашютные стропы из прошлого.

     

     – А парашют ещё в войну скорее всего сняли. Или партизаны или местные жители. Ведь из него можно было уйму одежды пошить. А ткань тогда была в дефиците… . .

     

     – сказал Михалыч, словно читая мои мысли. Я было и хотел спросить куда парашют делся?

     

     – А вот та ложбинка где я первый раз с пулемётом позицию занимала… . .

     

     – воскликнула Марина, показывая рукой на едва видневшиеся очертания ямы в земле.

     

     – Давай Костя с Витей, походите с миноискателем по ней. Там должны гильзы от немецкого пулемёта ” МГ-42″ остаться… .

     

     – приказала нам с братом Мариша, и мы пошли к этой яме в земле. Я с миноискателем, а Витёк с автомобильным аккумулятором в руках. От которого провода шли ко мне в ранец висящий за моей спиной. И искать долго не пришлось, это место было просто напичкано металлом. Сначала пошли осколки от минометных мин, а затем и пулеметные гильзы и даже куски пустых пулемётных лент. Сомнений не было, это была лежка моей матери, где она засела с пулемётом. И я лежал рядом с ней, подавая пулемётную ленту в её ” Косторез”.

     

     – А берёза где Ханна связанная сидела, тоже цела, но только высохла вся и у неё макушки нет… .

     

     – закричала Света, показывая рукой на большое дерево без макушки. Она хорошо помнила эту берёзу, ведь возле неё они с Оксаной привязали немку лётчицу, по рукам и ногам. Да и память об этом событии была свежа, прошло ведь всего два дня с того памятного боя с немцами. Хотя на самом деле с той поры минуло больше полвека.

     

     – Верно она самая, и я видел как мина из миномета ей макушку снесла… . .

     

     – сказал я всем подошедшим к старой засохшей берёзе, стоявшей в одиночестве на небольшой поляне.

     

     – Ну так давай ищи сынок, не теряй зря время. И хорошо бы тебе найти Светкин пистолет. Иначе ты у меня неделю на жопе сидеть не будешь… .

     

     – сказала мне Марина, но глаза мамы при этом смеялись. Моя мать любила меня и не собиралась лупить ремнем по жопе, как этого придурка Витька. Я помню когда брат обозвал Марину пидараской, за то что она дала нам попробовать себя в попку. И как он не мог сидеть на стуле три дня, после порки солдатским ремнём. Марина зажала голову Витька между своих ног и лупила его по жопе ремнём, а брат орал от боли.