Проститутки Екатеринбурга

Плетнёвские партизаны-23. Часть 3

     – Костя, зачем ты её освободил… .?

     

     – удивлённо воскликнула Марина, направляя на Ханну пистолет. Лицо и руки у моей матери были в крови, а рядом лежала Света и из плеча моей невесты шла кровь.

     

     – Она своя мам, убери пистолет… .

     

     – крикнул я матери боясь что та в горячке застрелит немку.

     

     – Gut, gut, ich werde helfen… .

     

     – затараторила немка в ответ и полезла к себе в ранец, висящей у неё сбоку на ремне. Плнашет с картами мы с неё сняли, а про небольшой ранец где у летчицы был ” НЗ”, забыли. Марина было дернулась пистолетом на движение немки к своему ранцу, боясь что там у неё спрятанно оружие. Но та лишь достала от туда коробку с красным крестом. Где были бинты, вата, ножницы, нашатырный спирт и антисептик. Это была аптечка немецкой лётчицы, входящей в состав её ” НЗ”. Ханна взяла из неё ножницы бинт и антисептик. Быстрым движением немка разрезала ножнями рукав спортивного костюма на Свете. И обработав рану антисептиком, умело перевязала бинтом ей руку.

     

     Gut, guter Freund, essen, lecker…

     

     – затараторила немка, доставая из ранца свой сухой паек и ложа на траву, банку уже знакомой нам тушенки. Рыбные консервы, сыр в тюбиках, консервированую колбасу, овощные консервы, печенье, сало и большую синию банку с надписью ” Seenotpackung”. В ней была ” Шо-ко- кола”. Обычный шоколад для летчиков без наркотиков. Но с повышенным содержанием тонизирующих веществ. И в дополнение к всему немка вытряхнула из ранца фляжку. В зелёном матерчатом чехле, с приделанной сверху квадратной кружкой.

     

     – Cognac, gut, gut… .

     

     – скороговоркой заговорила Ханна, открывая фляжку и наливая в неё немного коричневой пахучей жидкости. Протягивая её Марине как командирше.

     

     – Probier es zuerst selbst aus… (Попробуй сама сначала) … .

     

     – сказала по немецки лётчице Марина, опасаясь быть отравленной. Ханна усмехнулась и выпила коньяк в кружке одним махом. Немка закусила коньяк, кусочком печенья с колбасой. И в наглую полезла ко мне в куртку в боковой карман, за сигаретами. У Марины и Светы, глаза на лоб полезли от такой наглости, со

     

     стороны немецкой лётчицы нашего врага. Чьи земляки сейчас хотят нас убить.

     

     – Да все нормально девчонки. Ханна своя в доску и её не стоит бояться… .

     

     – успокоил я женщин, которые удивились моему панибратству с немецкой летчицей. К тому же, убежденной нацисткой. Ведь у Ханны были ” корочки” подтверждающие что она член нацисткой партии с 1939 года.

     

     – Oh nein, nein, russisches Schweian…

     

     (О, нет, нет, русская свинья… . .)

     

     – захохатала гауптманша, когда я попытался её поцеловать в губы. Ханна шутливо отталкивала меня от себя. А Марина и Света, после выпитого коньяка. Ели тушенку из банки, намазывая её моим окопным ножом на печенье. И смотрели на немку нет так враждебно как вначале.

     

     – Больно Света… .?

     

     – спросил я у своей невесты подсев к ней, оставив Марину с Ханной наедине. Моя мать что-то спрашивала у лётчицы по немецки, а та ей отвечала. В этот момент у нас была передышка. Немцы залегли в траве за березками и не наступали. Изредко обстреливая из лёгких минометов наши позиции но по большей части, лупили по старой берёзе. Под которой раньше сидела связанная лётчица.

     

     – Да не очень болит, я же под ” кайфом”. Боль слабо чувствуется. А ты смотрю с ней уже целуешся с этой шлюхой немецкой… .?

     

     – сказала мне Света но без ревности.

     

     – Да я трахнуть её хочу и всё, но без взаимности… . .

     

     – соврал я Свете, и тут к нам в овражек под поваленой березой, приползли Михалыч с Оксаной. Его жена была ранена и тоже в руку, но не в плечо как Света а в кисть.

     

     – Ни фига вы тут банкуете, а нам там реально хана пришла… . .

     

     – сказал Толик, увидев у нас накрытую ” поляну” с закуской и выпивкой. Ханна посмотрев на окровавленную русскую с простреленной рукой. Бросилась к ней перевязывать и обрабатывать рану.

     

     – А она что за нас теперь… .?

     

     – спросил у моей матери Михалыч, выпивая коньяк из фляжки немецкой лётчицы и закусывая его рыбными консервами.

     

     – Говорит что она не хочет больше за Гитлера воевать. А с ” Брандергбург 800″ у неё свои счеты. Отморозки из этого подразделения её подругу лётчицу изнасиловали. Но они ” неприкасаемые”, подчиняются только шефу ” Абвера” Канарису. Командование ” Люфтваффе ” против них бессильно. Вот и хочет наша Ханна, отомстить этим подонкам за честь своей подруги. Пока возможность есть… . .

     

     – ответила Михалычу юная, рыжая, но совершенно ” безбашенная” командирша. Марина у нас на глазах вернула немке её табельное оружие. Пистолет ” Вальтер ППК” и ” Шмайссер” с откидным десантным прикладом. И ещё поблагодарила лётчицу за оказанную ей помощь нашим раненым девушкам. В знак признательности как командир, дала ей награду. Пачку ” Мальборо” и две ” панцершоколадки” из рюкзака Оксаны.

     

     – Oh, gut, gut ist Pfannkuchenschokolade…?”. (О, хорошо, хорошо, ” панцершоколад… “?)

     

     – затараторила Ханна, увидев шоколадки с ” первитином. ” И тут же слупила у нас на глазах одну шоколадку. А вот от чистого ” первинтина” в таблетках, молодая гауптман отказалась. Заявив Марине, что это плохо. И что многие солдаты и офицеры в части где она служит, стали наркоманами принимая ” первинтин”.

     

     – Ешь, ешь шоколад Ксюша, кормил свою жену Михалыч, обычным шоколадом из пайка немецкой лётчицы. Оксана потеряла много крови и ей нужно было подкрепиться.

     

     – А знаете, нам нужно отходить обратно к блиндажу пока не потемнело. В него нам нужно попасть засветло. И в блиндаже должен быть вход не только в прошлое, но и в будущее, в наше время… . .

     

     – сказал я всему отряду, за все щеки уплетающему немецкий сух пай. И пьющий французский коньяк из фляжки лётчицы. Только одна Ханна не принимала участие в трапезе. По её словам она хорошо позавтракала на аэродроме в офицерской столовой перед вылетом и была не голодна. Девушка лежала на позиции со “шмайссером” в руках и следила за обидчиками своей подруги. В надежде отомстить за неё.

     

     – А я когда сюда мы шли, зарубки топором на деревьях оставлял. Как чувствовал что нам опять по ним идти придётся… .

     

     – Сказал Михалыч, наливая в кружку ещё коньяка из фляги. В новом теле и помолодев, бывший алкоголик, опять стал выпивать. Да и как ту не выпить, когда тебе на голову мины падают?

     

     – Akhtnug, Akhtung, S-87… (Ахтнуг, Ахтунг, Ю-87… .)

     

     – заорала Ханна, показывая пальцем на небо. А там на нас летел чёрный самолёт с желтыми крестами, с раскоряченными шасси.

     

     – Они что на подмогу ” Юнкерс ” вызвали… .?

     

     – удивился Михалыч, так и застыв с кружкой коньяка в руке. И тут же ” лаптежник” пронёсся над нами бросая бомбы. Взрыв авиационных бомб, был в десять раз сильнее чем взрыв от минометных мин. У меня зазвенело в ушах и стало нечем дышать от запаха тротила. ” Юнкерс ” не попал по нам и сбросил свои бомбы рядом в лесу. Но самолёт пошёл на второй заход над лесом. И в следующий раз он обязательно попадёт. А уйти, или убежать мы не могли. Ведь у нас было двое раненых, которых нужно было вести, так как они потеряли много крови.

     

     – Ну сука, сейчас ты у меня получишь… . .

     

     – закричала моя мать, бесстрашно вставая во весь рост с пулемётом в руках. Простая русская женщина, мама двоих детей. Подняла с земли тяжёлый ручной пулемёт весом почти в двенадцать килограмм. И выпустила очередь в летящий на неё пикирующий бомбардировщик. К нашему удивлению, Марина его подбила. Срезала пулеметной очередью из ” Мг -42″, крыло ” юнкерса” как бритвой. Самолёт завертелся в воздухе потеряв управление. И рухнул в лесу, пролетев у нас над головами обьятый пламенем. Раздался мощный взрыв от детонирующих на борту упавшего ” Юнкерса” бомб.