Проститутки Екатеринбурга

Плата подростка-порнографа. Часть 2

     Вопросы, заданные парнем о профессии Анны, казались искренними и заинтересованными. Он, кажется, всерьёз был удивлён тем фактом, что общается с журналисткой. Неожиданно для себя увлёкшись разговором, Красинская даже посвятила Стаса в пару сугубо кулуарных редакционных историй и объяснила происхождение пары постеров на стенке комнаты, один из которых – увековечивший поддельное изображение обнажённой Джиллиан Андерсон – никак нельзя было ожидать увидеть в жилище девушки с традиционной ориентацией.

     Стас в ответ наскоро пересказал ей содержание пары своих фантастических рассказов, хотя и с выражением смущения на лице. По его словам, он терпеть не мог пересказывать свои же собственные рассказы, но был ли у него шанс устоять перед обаянием рыжеволосой собеседницы?

     После этого разговор перешёл на темы…

     – литературы;

     – политики;

     – поэзии;

     – науки;

     – паранормальных явлений.

     По итогам этого разговора – и последующих разговоров – Красинская стала склоняться к мнению, что сосед ей достался неплохой и интересный.

     Вопреки штампам насчёт подростков, не слишком озабоченный сексуально – хотя отлично видящий, что перед ним миловидная девушка, и по всем признакам пылко реагирующий на это, но в то же время удерживающий себя в рамках галантности, этикета и восхищённо-преклонённого отношения к собеседнице. Допрашивая Красинскую о её внутреннем мире, он вынудил её поневоле извлечь из себя такие глубины, о существовании коих в себе она прежде и не подозревала.

     С ним она чувствовала себя свободно.

     Может быть, именно ввиду дистанции, которая явным образом существовала и которую никто даже намёком не тщился пересечь. Простой товарищеский трёп – безо всяких лирических или скользких подтекстов – может быть, именно этого ей и недоставало?

     Так или иначе, соседство это было ненадолго.

     Первоначально Красинская вообще планировала отвезти Стаса к нему домой в те же сутки, но выяснилось, что последствия лёгкого сотрясения мозга, имевшего место при столкновении с бампером автомобиля, ещё дают о себе знать.

     Головокружение, охватывавшее Стаса при малейшей попытке встать, ещё позволяло ему кое-как с черепашьей скоростью передвигаться от дивана до туалета, но путешествие домой, даже на автомобиле, представляло определённую угрозу. Вызвать врача? Стас с затравленным видом настаивал на том, чтобы ни в коем случае не делать этого, опасаясь попадания информации о произошедшем к своим родителям.

     Родители Стаса, по его словам, пребывали нынче в отпуске недельной длительности – чем, по всей вероятности, и объяснялись непозволительно неурочные прогулки их чада.

     Где-то на второй день пребывания в жилище у гостеприимной журналистки, по ходу коего он помогал ей оттачивать скиллы дружелюбной пикировки и пару раз даже исправил редкие орфографические ошибки в черновиках её статей, парень вдруг простонал что-то сквозь зубы, приложив ладонь к затылку.

     – Что? – забеспокоилась Анна. – Болит? . .

     Стас покачал головой.

     – Слушай, я только что вспомнил… наверное, из-за ушиба сразу вспомнить не смог. Когда я выходил из дома, то оставил компьютер включённым, думая, что выхожу на пару часов.

     – И что? – не совсем поняла Красинская. – Многие современные компьютеры расчитаны на непрерывную работу сутками. Монитор же через некоторое время перейдёт в режим отдыха.

     – Дело не в этом. – В глазах парня стояла паника. – Это не такой компьютер, это… в общем, его надо выключить раньше, чем приедут родители.

     – А когда они приезжают?

     – В понедельник. Но мало ли, вдруг им разонравится круиз.

     Он умоляюще посмотрел на Красинскую.

     – Ты не могла бы приехать? Дом номер семь, квартира десять. Улицу ты знаешь.

     Он подпёр подбородок ладонями и попытался состроить жалобные глаза кота из “Шрека”.

     – Please.

     Анна не сдержала улыбки.

     – Что уж делать с тобой.

     С немой благодарностью в глазах он кинул ей ключи.

     – Просто выключи, и всё. Лучше… выдерни шнур из розетки. Нет надобности с ним возиться. Просто выдерни шнур.

     Всё с той же улыбкой на губах, едва заметно покачивая головой, журналистка Анна Красинская покинула комнату.

     

     ***

     

     Замок поддался не сразу.

     Красинской понадобилось время, чтобы сообразить, что проворачивать ключ надо не в ту сторону, в которую обычно. Вероятно, уловка, предназначенная против наивных взломщиков? Хоть сейчас статью о надёжных способах защиты от квартирных краж пиши.

     Проникнув внутрь, она осмотрелась.

     Так.

     Коридор, кухня, первая комната, вторая… Откуда у нас там идёт еле слышное гудение?

     Подойдя к компьютеру, от которого и исходил помянутый звук, она не удержалась и чуть пошевелила мышью. Стоит ли выдёргивать шнур питания компьютера, если можно его просто выключить?

     Мгла на экране рассеялась.

     Недовольно фыркнув в адрес своего нынешнего соседа по квартире – он даже не удосужился поставить пароль – из извечного женского и отчасти профессионального любопытства Красинская заинтересовалась происходящим на экране.

     Что тут у нас?

     Ряд свёрнутых приложений, над которыми, видимо, работал хозяин компьютера перед отлучкой. Что среди приложений? Приостановленный музыкальный проигрыватель. Простенькая компьютерная игра со складыванием цветных шариков в линии. Некий текстовый файл.

     Туда Анна тоже кинула любопытный взгляд, обещая себе тут же убрать его, если это будет что-то совсем личное.

     

     “Представь себе, – Алиса прижалась к нему теснее, – что леди Дженни, оставаясь наедине с собою, сбрасывает маску неземного возвышенного существа, старательно созданную ею по заветам её учителей, и проскальзывает рукой под подол собственного платья. О нет, я не говорю, что это так, она может быть воистину чистым возвышенным существом, я просто прошу – представь себе это, как если бы это было так”.

     

     Красинская недоумённо моргнула.

     Что это за смесь великосветского литературного и низкопробной похабщины?

     Прокрутив ползунок файла несколько раз от начала к концу и от конца к началу, она начала понимать. По всей видимости, содержание этого текстового файла представляло собою набор эротических рассказов. Или порнорассказов – тут Анна, даром что разбирающийся в стилях журналист, затруднялась сказать чётко. С одной стороны, в большинстве рассказов практически отсутствовала романтическая составляющая и описываемое автором явно относилось к разряду извращений, с другой стороны – описываемые автором извраты выглядели несколько школьными и автор в большинстве случаев дистанцировался от сколь-либо глубокого описания физиологизмов.

     Понятно, почему Стасу так не хотелось, чтобы родители застали его компьютер включённым.

     Тексты, которыми был наполнен этот пухлый файл, отличались разной стилистикой, хотя и явно принадлежа одному автору. Вероятно, они создавались им на протяжении многих лет, параллельно происходящей шлифовке литературного стиля.

     Тексты в начале файла были вообще неудобочитаемыми.

     

     “Сибилл, оставшись наконец в одиночестве, изнемождённо рухнула в кресло. Жар, начавший снедать её ещё во время разговора с новоявленным свёкром и его партнёром по операциям, искал себе выхода, рождая в мозгу горячительные, умопомрачительные видения.

     Она сама не заметила, как ладонь её поползла к поясу брюк, мимо кобуры бластера, ниже к внутренней стороне бёдер…

     “Опомнись, что ты делаешь? – твердила она себе. – Ты же не девчонка, спешно забивающаяся в подъезд ради разрядки жара, ты же агентесса могущественной спецслужбы”.

     Она тихо застонала”.

     

     Новое открытие в русском языке… слово “изнемождённо”.

     Что за Сибилл? Персонаж какого-нибудь научно- или ненаучно-фантастического произведения, вероятно.

     Из чистого любопытства и с лёгкой скукой – по крайней мере, пытаясь себя убедить, что больше ничего не чувствует, – Красинская прокрутила ещё несколько раз ползунок вверх и вниз.

     

     “Знаешь, – прошептала она, скользя губами по мгновенно покрывшейся мурашками коже чуть ниже уха, – мне нравится иногда занимать себя… в транспорте. Тонкая-тонкая ниточка, прочная как струна и тоньше любой лески… протянутая под бельём и касающаяся меня там… один конец которой свободно выпущен из-под одежды и лежит у меня на краю юбки – или где-нибудь ещё. Взять за краешек нитки и потянуть… нить столь тонка, что простым глазом и не различить, куда она ведёт.