Пикантное положение полуновобрачной. Часть 4

     Света, наконец получившая отдых от противоестественных эмоций и ощущений, поймала себя на мысли, что церемония эта кажется ей столь же варварски пышной, сколь и сам весь этот Дворец Бракосочетаний.

     Многие из её знакомых, насколько Свете было известно, женились намного более скромным образом.

     И фотографы на их свадьбах вели себя куда проще.

     Кирилл явно перебрал с роскошью.

     “Первая свадьба комом”.

     Света украдкой хихикнула – наполовину почти истерически, наполовину застенчиво, – вспомнив, как её неловкий будущий супруг, привыкнув ко всему подходить ответственно, штудировал Интернет на предмет информации о свадебных обычаях всего мира. Кирилл одно время был помешан на идее устроить нетрадиционную свадьбу, отличающуюся от канона хотя бы в какой-то второстепенной мелочи, вроде очерёдности поцелуев и обмена кольцами, чтобы было “не как у всех”, – и неизвестно ещё, отказался ли он в итоге от этого своего намерения.

     Свете не с чем было сравнивать текущую свадьбу.

     Взять хоть эти странные ощущения, так смутившие её недавно. Кто знает, может, так бывает у всех новобрачных? Может, это какой-нибудь особый “синдром невесты”, ввиду своей неприличности не упоминаемый в статьях и энциклопедиях?

     Хотя вряд ли. Её подруга Виолетта, недавно вышедшая замуж, уж рассказала бы.

     Или нет?

     Виолетта, меряя мерками Светы, скромной и стеснительной девушки с последней парты, та ещё распутница. Ей такие ощущения могли казаться подарком, о котором незачем и предупреждать:

     Ой! . .

     Света закусила губу, ругая себя последними словами за то, что осмелилась в мыслях своих затронуть скользкую тему. Ненавязчивое ощущение едва заметной щекотки где-то глубоко внизу, зыбкое и пока ещё почти неразличимое, вроде бы вновь начало возвращаться.

     Самовнушение?

     Переступив с ноги на ногу под слегка недоумённым взглядом Кирилла и равнодушным взглядом устанавливающего аппаратуру на передвижной штатив фотографа, она попыталась было снова сделать несколько глубочайших вдохов и выдохов. Но это лишь заставило её чётче ощутить происходящий с нею процесс.

     Мягкие-мягкие касания невесомых волн, поначалу напоминающие бархатное касание лапок котёнка, проходили по исчезающе тонкой алой ниточке меж её бёдер, зарождаясь где-то позади и затухая на особо чувствительных складочках кожи почти у самой передней резинки нижнего белья, с каждым разом становясь всё плотнее, всё явственней, всё ощутимее.

     Ощущение это, при всём своём влиянии на настроение Светы, оставалось как будто бы слегка ирреальным, не до конца физическим, что мешало ей предположить какую-нибудь гадость вроде заползших в трусики муравьёв или аллергического действия бельевой краски.

     Нет, это – в её голове.

     К тому же:

     : мураши, даже целая делегация их, вряд ли догадались бы, завершая своё одностороннее шествие вдоль алой поблескивающей автомагистрали, слегка завернуть в сторонку и сделать несколько аккуратных пируэтов вокруг чувствительной бусинки клитора.

     Света со стыдом зажмурилась, стараясь не застонать.

     – С тобой всё в порядке?

     Кирилл смотрел на неё.

     Света, видя на себе его взгляд и чувствуя взоры окружающих, приоткрыла было рот, чтобы ответить, но в этот миг к почти нестерпимому пощипыванию половых губ и клитора добавились сладкие, тёплые и по ощущениям как будто слегка даже влажные волны, окатывающие грудь и чуть-чуть щекочущие соски:

     Сжав губы и невольно расширив глаза, Света быстро-быстро закивала головой.

     Всё, что она могла:

     : чувствуя волну, зарождающуюся где-то в районе груди и проходящую по спирали через всё её тело, исчезая в сладком уголочке внизу:

     В действительности ощущения её были ограничены одной лишь кленовидной материей нижнего белья, Света поняла бы это, если бы прислушалась к себе, но ей было не до самоанализа, а рассчитаны ощущения были столь дьявольски тонким образом, что зарождающаяся наверху волна как бы продолжалась внизу, тем создавая у Светы иллюзию волны, сотрясающей в сладкой судороге всё её тело:

     Её ослепила вспышка:

     : ещё одна.

     Что это было?

     Проморгавшись и даже как будто вырвавшись ненадолго из-под власти наваждения, она осознала, что произошло. Фотограф нажал на одну из клавиш своего аппарата – так вот почему Кирилл сейчас спрашивал, всё ли с ней в порядке? – и увековечил для потомков картину жениха и невесты непосредственно перед бракосочетанием.

     Света вспыхнула как маков цвет, осознав, в каком виде она только что предстала перед гипотетическими потомками.

     Разгорячённая.

     Наверняка вспотевшая.

     Безумно блестящие глаза. Как у озабоченной: озабоченной:

     Она прикусила губу.

     Некоторые слова ей не нравилось применять к кому-либо. Однако обстоятельства теперь складывались таким образом, что слова эти как будто становились применимыми к ней самой.

     – Свет? – наречённый нерешительно потянул её за пальцы.

     Вздрогнув, словно от гидравлического шока при попадании крупнокалиберной пули, Света чуть было не вырвала свои пальцы из руки Кирилла. Уже почти забывшая, что её жених стоит рядом и держит её за руку, она уставилась на него.

     – Что? . .

     Он облизнул губы.

     – С тобой точно всё хорошо?

     Она беспомощно смотрела на него.

     – Конечно. – Ну а что тут можно сказать? Что можно объяснить? – Всё прекрасно.

     Интересно, как она сейчас выглядит, тяжёло дышащая и дрожащая, с мерно вздымающейся и опускающейся грудью? Ни дать ни взять – школьница, застигнутая суровой матерью за нецелевым применением водяного душа.

     – Тогда пошли. – Кирилл нежно понизил голос.

     Света затравленно смотрела на красную ковровую дорожку, начинающуюся у её ног. По этой дорожке, согласно словам Кирилла, ей предстояло медленно и торжественно пройти под музыку через весь Дворец Бракосочетаний рука об руку с женихом до стойки Регистратора. Регистратора, который задаст жениху и невесте главный вопрос.

     Разве торжественное шествие должно происходить не после бракосочетания? Впрочем, это – свадьба Кирилла, и на ней вполне возможно всё.

     Свету волновало не это.

     То, что её волновало, как будто бы чуть ослабло или даже вообще покинуло её.

     Надолго ли?

     – Пошли, – решилась она.

     Первый шаг прошёл без особых последствий. То же самое произошло и с театрально замедленным, в соответствии с диктуемым музыкой темпом, вторым шагом.

     Третий шаг вызвал у Светы ощущение небольшой змейки – или, возможно, крупной гусеницы с острыми царапучими лапками? – решившей избрать себе норку под лентой её белья и норовящей устроиться там поудобней. Закусив губу, Света сделала ещё шаг вперёд, ощущая, как воображаемая бесплотная змейка ёрзает среди самого сокровенного, нематериальными, но странным образом ощутимыми касаниями терзая уже давно влажные половые губы. Щекотка электрических искр – Света сама не знала, сколь близка была к истине в этой метафоре, – стала острее, стала почти материально ощутимой.

     Она чуть качнулась, из последних сил сдержав стон.

     Кирилл преданно сжал её ладонь.

     Шаг за шагом.

     Ещё.

     Теперь вихрь сладострастных, грызущих её изнутри ощущений, вновь казался Свете спиралью, извилисто движущейся по тонкой алой щёлочке в её трусиках, но спираль эта была направлена не перпендикулярно, а параллельно ей. Попутно Света ощущала щекотку в собственном лифе, волны, как никогда осязаемо омывающие её грудь и остро дразнящие сосочки, но ощущение это плохо отделялось в мыслях от предыдущего, будучи как бы фоном, лишь усиливающим её остервенелое возбуждение и мешающим даже думать о каком бы то ни было слежении за походкой.

     Извилистая, подобно змейке, несуществующая спираль скользила взад и вперёд, казалось, подчиняясь некоему ритму, дразня плоть, пробегая молнией мимо складочек клитора и задерживаясь чуть ниже, замирая и возвращаясь к стремительному бегу, словно вибрируя в неутомимом танце:

     Танец этот, с виду непредсказуемый, подчинялся некоей трудноуловимой, но очевидной закономерности.

     Бесплотно-тающее касание взбудораженной плоти клитора:

     : и отскок в сторону.