Проститутки Екатеринбурга

Озабоченный. Часть 34

     Надька исчезла поздним вечером – я не онлайн наблюдал, а заходил периодически, – жеребцы рассосались ночью. Спать Верка, видимо, предпочитала одна. Вот и славно.

     Восемь утра. Катришка, по ранней прохладе одетая в джинсы и лёгкую курточку, стучит в номер Верки. Я подглядываю из-за поворота к лифту.

     – Откройте, доставка! – требует сеструха, ускоряя побудку.

     По моему наблюдению пятиминутной давности Верка блаженно спала. Одеяло собралось в комок, а сама девушка сопела голой, не считая кулона, содержащего непонятный камень, и серебряного браслета с куском янтаря. Фигура, надо признаться, у неё очень сексуальная. Разве что некрасивые соски короткими толстыми пеньками с огромными светлыми ореолами впечатление от великолепно-упругой груди немного портили, но некритично.

     – Кофе с круассаном, как заказывали! – продолжает настаивать Катришка.

     Я мысленно взываю к Веркиному следу и внутренним взором вижу, как она, ругаясь, накидывает на себя короткий розовый пеньюар, пихает ноги в мягкие тапочки и, зевая, решительно шлёпает к двери.

     – Ты?! – в голосе Веры смесь удивления, возмущения, злости и много ещё чего эмоционального.

     – Красный пять! – декламирует Катришка. Реакции со стороны Верки никакой. – Это я так, проверила, – поясняет сестрица непонятно кому. Скорее себе, чем кому-то другому. – Доброе утро, Вера! – поздоровалась, наконец. – Извини за обман, но иначе ты бы не встала. Ты отлично выглядишь, кстати. Я тебе об этом говорила?

     – Как ты меня нашла? – Верка отходит от потрясения и ожидаемо хмурится.

     – Надька рассказала. В дом-то пустишь?

     – Надька? Быть такого не может! – говорит недоверчиво, отходя в сторону. – Заходи:

     Когда Катришка миновала девушку, Вера за её спиной стала ладонями и пальцами выписывать пассы и хмуриться ещё сильнее. Я тоже напрягся – выдержит ли защита? Сдюжила, хвале Земле-Матери. Ошарашенная ведьма, не думая, на полном автоматизме, захлопнула дверь. Я внимательно прислушался. Замочного щелчка не последовало. Это хорошо, суеты меньше. Жду. Минут через пять пиликает эсэмэска. Подхожу и тихо открываю дверь. Проскальзываю в номер. Бесшумно затворяю, бросаю отворот. Я – невидимый.

     Использую не отвод глаз, заключённый в браслете, а наговор сокрытия на основе заклятия невидимости, которым Катришка заставляла исчезать ручку; только заклинание читал не тёмным мёртвым языком, а светлым птичьим клёкотом, обращаясь к ветру и небу: “Нагони ветер тучи на солнце, да закрой его свет от меня, пусть не видит никто, не тревожит и не ведает с этого дня” , – русский перевод короткого словосочетания. Наговор поместил в указательный палец левой руки. Теперь меня ни камеры не снимут, ни микрофоны не услышат – проверено дома. При банальном, классическом отводе глаз, если попадёшь в объектив смартфона, то на записи будешь во всей красе – люди, правда, стараются не только не смотреть, но и телефоны от тебя отворачивать, – а при сокрытии тебя как бы вовсе нет, в том числе и на экранах устройств. Не видно, не слышно.

     -: мать, Катька! Проститутка, стерва малолетняя, что ты делаешь?! Отпусти, немедленно отлепи меня, сучка нетраханная!

     Когда из обширной прихожей я вошёл в огромную гостиную с кожаным диваном, креслами, шкафом, журнальным столиком с наваленными на него газетами и ярким глянцем, полутораметровым телевизором и прочей мебелью, то глаз порадовала картина полусогнутой Верки. Выпрямленные руки ладонями лежали на столешнице, живот подпирала спинка стула, ступни в тапочках-собачках стояли на ковре рядом с ножками. Голова начинающей ведьмы была повёрнута в сторону дивана, на котором развалилась другая, ещё более начинающая ведьмочка, Катришка, которая, уткнувшись в смартфон, водила по экрану пальцами.

     – Су… ой: Катенька, пожалуйста: – возбуждение достигло той степени напряжения, когда разрешение необходимо как воздух – тон Веркиных воплей сменился. Был злым, стал умоляющим. – Пожалуйста, Катенька, милая моя:

     – Знаю, чего тебе хочется, заткнись, – перебила её сестрёнка, прочитав посланное мною сообщение. Иначе общаться было невозможно – она меня не слышала. – Когда Настька приезжает, отвечай.

     – Сегодня в семь вечера, – с охотой ответила Верка и ойкнула, удивляясь собственной покладистости. – Ой! Да как же так?

     – Где встречаетесь?

     – В аэропорту.

     – Куда потом?

     – Не знаю. Она сказала, в загородный дом поедем, там отчёт примет:

     – Дальше.

     – Не знаю! Честное слово не знаю! Анастасия Евдокимовна послала меня Ладу отыскать, которая почти год как телефон выключила. Зачем – не объяснила, но я слышала, как она о Книге Мёртвых говорила: Катенька, пожалуйста, умоля-я-ю:

     – А разве у Насти следов Лады нет? – Катришка озвучила мой вопрос о волосах, крови, слюне – о любом биологическом материале.

     – Закрыта она от следа, всегда была закрыта, – ответила Вера с некоторым недоумением. – Она же древняя ведьма: Катенька, ну:

     – Заткнись! Потом, после ответов: если они мне понравятся. – Верка с досады завыла волчицей, и Катришке пришлось затыкать её дополнительно.

     – Объясни-ка мне, Верочка, как простая учительница английского и французского вдруг стала ведьмой?

     – Это после Нового Года случилось, – охотно затараторила Вера, роняя слюну от усердия. – После того, как Анастасия Евдокимовна увидела ролик о подснежниках на крыше, она в Москве стала искать женщину – потенциальную ведьму, уроженку из наших мест, которую можно послать в город расспросить автора. Поворожила на вероятность и поехала по адресам – доступ к базам данных у неё колоссальный. Я оказалась всего лишь третьей, как она потом мне сказала, ворожба качественная получилась.

     – Я переводчиком в строительной компании работаю. Сижу как-то в офисе, с текстом разбираюсь. Вдруг перед собой через стол девушку вижу. Как при отводе глаз случается, раз – и здесь, рядом, будто проскользнула незаметно.

     – Как удачно я зашла! – восклицает. – Ладкина порча, свежайшая!

     – Вы кто, девушка? – спрашиваю и раздражаюсь. – Как вы сюда попали? Какая порча, что вы несёте! Я сейчас охрану вызову!

     – Звони, звони, я подожду, – ухмыляется она, подтягивает стул и садится напротив. Ногу на ногу закидывает, прищуривается так, озорно, ещё больше на девочку похожей становясь, совсем молоденькую, и посвистывать начинает. Я опешила от наглости. Но быстро собралась, трубку срываю и давай по кнопкам колотить, желая разбить их от злости.

     – Да, охрана, – отвечают. Я воздух набрала, чтобы наорать, чтобы обругать их и потребовать убрать левую посетительницу, но ни слова вымолвить не смогла. Язык будто чужой. Мычу что-то тихое невнятно и всё. Меня слушали, пока терпение не кончилось, и послали куда подальше, трубку бросили. А девчонка во все зубы скалится довольная.

     – Вызвала? – иронизирует. – Ох и дура же ты! Нет, чтобы со всем вежеством чай-кофе предложить, а ты охраной пугать. Не дело так с незнакомками поступать. Они могут не такими слабыми, как видятся, оказаться: – подъезжает на колёсиках стула ближе и лба мне рукой касается. – О, ещё одна удача! Ты с силой обращаться научиться сможешь. – Подумала и решила, – пожалуй, возьму тебя к себе. – А я ни жива, ни мертва под заклятием заморозки – ни пальцем не могу двинуть, ни пискнуть мышкой. От страха заорать хочется во всё горло, в животе лёд горит.

     – Протяни ко мне руку, – командует Анастасия Евдокимовна, и я протягиваю. Достаёт из сумочки маленький серебряный ножик, мензурку аптечную и режет мне запястье. Кровь хлещет как из свиньи, но она ловко рюмочкой ловит – ни капли мимо. Прошептала что-то и порез затянулся. Потом всыпала в мою кровь порошок лунного папоротника и прочитала наговор. Жидкость заалела. Заставила выпить. Тебя, наверное, Лада тоже привораживала: пожалуйста, Катенька, помоги: – з прервавшись, застонала Верка, испытав очередной приступ вожделения. В попытке унять безумное возбуждение, ноги её, ступнями плотно прилипнув к полу, давно ходуном ходили, вертя ягодицами вверх-вниз, из стороны в сторону, бёдра плясали, шаркаясь друг о друга. Короткий халатик задрался выше некуда, самые интимные, маняще-сексуальные места оголились.

     – Не отвлекайся! Течёшь, сучка? – вдруг, неожиданно для меня, грубо ухмыльнулась Катришка. – Терпи, стерва, после помогу. Продолжай рассказ.

     Верка снова затараторила взахлёб.

     – Дала мне визитку и велела завтра к шести вечера быть там. И удалилась, как царица от недостойной служанки, лениво, высокомерно, не оборачиваясь. Меня отпустило, но я долго соображать не могла, от страха отходила. Решила, что ни за что и никогда, ни за какие коврижки, ни под угрозой расстрела я к юной ведьме на километр не приближусь! Больничный взяла, чтобы на работе не появляться, но на завтрашний день меня заколотило. По спине, по заднице будто розги прошлись – боль невыносимая и откуда-то я точно понимаю – будет хуже: