Проститутки Екатеринбурга

Оптимизация. Часть 14

     АНТОН (чуть отстраняясь, смотрит на СЕРГЕЯ осоловевшим от наслаждения взглядом). Серый, бля… отдышаться дай!

     

     СЕРГЕЙ (тихо, возбуждённо смеётся). Папуас, бля… (Одной рукой скользнув по спине АНТОНА вверх – прижимая АНТОНА к себе, другой рукой тянет вниз с АНТОНА плавки.)

     

     АНТОН (тихо смеясь, крутит задом). Подожди, бля… Серый, подожди! Давай штору задёрнем…

     

     СЕРГЕЙ. А ты что, бля… стесняешься? (Тянет плавки с АНТОНА вниз.)

     

     АНТОН. Хуля мне стесняться? (Возбуждённо смеётся.) Говорю тебе: задёрни… делай, что старшие говорят!

     

     СЕРГЕЙ. Ну, бля… старший нашелся! Сейчас, бля, старший, отсос мне делать будешь – меня, младшего, будешь учить…

     

     Отстранившись от АНТОНА – возбуждённо смеясь, СЕРГЕЙ подходит к окну; задёргивает штору; комната погружается в кофейный полумрак, скрадывающий детали и смазывающий четкость видимого, – фигуры парней, находящихся в комнате, утрачивая четкость, превращаются в силуэты; повернувшись лицом к АНТОНУ – возбуждённо глядя АНТОНУ в глаза, СЕРГЕЙ медленно спускает с себя плавки вниз.

     

     АНТОН (глядя на обнаженного СЕРГЕЯ, невольно задерживает дыхание – смотрит на вздернутый вверх член). Ты не понял, Серый… у папуасов младшие сосут у старших – у них, бля, такой порядок… такой там закон…

     

     СЕРГЕЙ (тихо смеясь, медленно тискает, сжимает в ладони эрегированный член). А мы что – папуасы?

     

     АНТОН (чуть помедлив – глядя СЕРГЕЮ в глаза). Мы – древние греки…

     

     СЕРГЕЙ. А у них, бля, что – тоже у старших сосали младшие?

     

     АНТОН. Повсеместно… и однозначно…

     

     СЕРГЕЙ. Тон… нах, бля, однозначность! (Тиская член – глядя АНТОНУ в глаза, медленно подходит к креслу.) Мы – это мы… (Опускается в кресло – садится на место АНТОНА.) Тон, иди… иди сюда – ко мне… (Протянув руку – обхватив АНТОНА за ногу чуть выше колена, тянет его, стоящего в полуметре, к себе.)

     

     Податливо подчиняясь, АНТОН послушно становится между ногами СЕРГЕЯ, широко разведёнными – раздвинутыми – в стороны; СЕРГЕЙ, скользнув ладонями по ягодицам АНТОНА, спускает с АНТОНА плавки-трусы – стягивает их вниз, и они, скользнув по ногам, падают АНТОНУ на лодыжки; СЕРГЕЙ обхватывает ладонью эрегированный член АНТОНА – медленно, затаив дыхание, сдвигает к основанию крайнюю плоть, обнажая головку; пах АНТОНА находится на уровне лица СЕРГЕЯ, – секунду-другую СЕРГЕЙ смотрит на член, затем приближает к головке члена губы, одновременно вытягивая их вперёд; АНТОН стоит, ничего не предпринимая, – точно так же, как и СЕРГЕЙ, затаив дыхание, АНТОН стоит с безвольно повисшими вниз руками – смотрит сверху вниз, как приоткрытые губы СЕРГЕЯ медленно приближаются к обнаженной головке члена; СЕРГЕЙ, коснувшись губами головки, вбирает член в рот – и АНТОН, сладостно содрогнувшись, в тот же миг от наслаждения невольно сжимает, стискивает скульптурно красивые ягодицы, одновременно с этим опуская ладони СЕРГЕЮ на плечи; какое-то время в комнате – в кофейном полумраке – слышится одно лишь сладострастной сопение: ритмично двигая головой и в то же время ладонью левой руки лаская АНТОНУ ягодицы, а пальцами правой руки тиская свой эрегированный член, прерывисто сопит от наслаждения СЕРГЕЙ, и – так же прерывисто, жарко сопит от не меньшего наслаждения АНТОН, сладострастно сжимая под ладонью СЕРГЕЯ упруго-сочные ягодицы.

     

     СЕРГЕЙ (выпуская изо рта член АНТОНА, поднимает лицо вверх – снизу вверх вопрошающе смотрит АНТОНУ в глаза, одновременно с этим тыльной стороной ладони вытирая мокрые губы). Тон… кайф?

     

     АНТОН (изменившимся голосом – глухо, словно эхо). Кайф… сейчас ты, Серый, сам… сам об этом узнаешь… (Секунду-другую смотрит СЕРГЕЮ в глаза; затем, ничего не говоря, без малейших раздумий опускается вниз – становится между раздвинутыми ногами СЕРГЕЯ на колени; обхватив пальцами правой руки эрегированный член СЕРГЕЯ ближе к основанию, нетерпеливо направляет обнаженную головку в сторону своего рта – прикасается к головке приоткрывшимися губами, на секунду замирает, словно осознаёт новый для себя вкус, и, медленно наклоняя голову над пахом напряженно сидящего в кресле СЕРГЕЯ вниз – плавно скользя губами вдоль ствола, сладострастно вбирает эрегированный член СЕРГЕЯ в рот.)

     

     СЕРГЕЙ (содрогаясь от наслаждения, еле слышно). Тон…

     

     Дальнейшее действие протекает без реплик; то есть, отдельные слова и даже короткие предложения звучат и слышатся, но они невнятны и практически неразборчивы, как будто вязнут в чувственном мороке цвета крепкого кофе… пока АНТОН, стоя на коленях перед сидящим в кресле СЕРГЕЕМ, страстно сосёт у СЕРГЕЯ член, в комнате становится темнее – словно солнце, которое ярко светило за окном до этого, с трудом проникая лучами сквозь ткань шторы в комнату, там, за окном, спряталось за облака, – и без того кофейный сумрак в комнате заметно сгущается, становится плотнее, так что, когда АНТОН поднимается с коленей, а СЕРГЕЙ встаёт с кресла, уже нельзя разобрать со всей видимой очевидностью, кто есть кто – где СЕРГЕЙ, а где АНТОН;

     

     парни, пересекая комнату, устремляются к тахте; один из парней, падая на спину, тянет на себя другого, и другой валится сверху, сладострастно вдавливаясь всем телом в тело, оказавшееся под ним; парни, то и дело меняясь местами – поочерёдно ложась друг на друга – какое-то время неистово сосутся в губы; затем один из парней – АНТОН или СЕРГЕЙ – разворачивается на тахте на сто восемьдесят градусов, так что их лица оказываются на уровне членов друг друга, и уже в следующее мгновение парни одновременно сосут друг у друга; затем они снова сосутся в губы; снова сосут друг у друга члены;

     

     кто-то из парней – СЕРГЕЙ или АНТОН – что-то говорит, – из всего произносимого/слышимого можно разобрать слово, похожее на слово, похожее на слово “смазка”; кто-то – очевидно, это СЕРГЕЙ, поскольку именно он является хозяином в квартире – поднимается с тахты и, направляясь к двери, исчезает из комнаты; буквально через минуту или даже меньше СЕРГЕЙ возвращается – возникает в комнате вновь, держа что-то в полусогнутой руке, – слышится слово, похожее на слово “крем”; парни снова сосутся в губы, сосут друг у друга члены; затем один из парней – СЕРГЕЙ или АНТОН – становится на колени, в то время как другой из парней – АНТОН или СЕРГЕЙ – остаётся лежать на спине; тот, что встал на тахте на колени – АНТОН или СЕРГЕЙ – мажет кремом головку своего члена, что-то при этом тихо говоря; раздаётся/слышится возбуждённый смех;

     

     лежащий на спине – СЕРГЕЙ или АНТОН – поднимает вверх полусогнутые в коленях ноги, таким образом гостеприимно распахивая свои ягодицы; лежащий на спине прижимает колени к плечам, в то время как стоящий на коленях перемещается ближе, – тот, кто смазывал кремом член, нависает над тем, который лежит на спине с запрокинутыми вверх ногами; неожиданно звучит/слышится сдавленный стон и вслед за ним слово, похожее на слово “больно”; видимо, попытки повторяются – одна, вторая, третья попытка; наконец, видимо, всё получается: тот, который, изогнувшись, нависает сверху, на какое-то мгновение замирает, но уже в следующее мгновение, вдавливаясь телом в лежащего на спине, начинает ритмично двигать задом – и вскоре отчетливо слышится, как жаркий сумрак цвета крепкого кофе наполняется торопливо-прерывистым сладострастным сопением… vedete et applaudite! ЗАНАВЕС.