Проститутки Екатеринбурга

Ну, ты даёшь

     В нашем городе есть спортивный терренкур. Это дорожка такая, где желающий может в любом темпе пройти дозированное расстояние или прокатиться на велосипеде. Там даже метки есть, показывающие пройденное расстояние – 500 м, 1 км, 2 км и так далее до 10-ти. Я тоже, если можно так сказать, повадился по утрам ходить по этой самой дорожке. Вначале по полтора-два километра, потом – больше и, наконец, мой рекорд составил 9 км (если считать туда и обратно) . Я этим очень гордился. Рано вставал (около половины шестого утра) и к половине восьмого был уже дома. Раззадоривало меня и то, что на терренкуре можно было встретить таких людей, как, например, мэр города, известные в городе журналисты, знакомые работники банка, владельцы частных магазинов. Узнав, что эти, казалось бы, занятые люди, по утрам ТОЖЕ уделяют внимание оздоровительным прогулкам, невольно проникаешься уважением к самому себе.

     Ну, а я по своей постоянной привычке приглядывался не только к знаменитостям, но обращал постоянное внимание и на дефилирующих рядом со мной женщин. Особенно мне приглянулась высокая (под 185 см) дама из соседней 9-этажки. Она выходила из дома почти всегда позднее меня, и мы встречались на моём пути “обратно” – я не люблю, когда во время прогулки солнце бьёт мне в глаза, предпочитаю – чтобы в спину. А ей это, видимо, всё равно. Тем более, что она всегда в тёмных очках.

     Так получилось, что мы стали друг другу кивать при встрече (на дорожке принято друг друга приветствовать) . Большинство утренних “спортсменов” ивритоязычные, но с Идой (так зовут “коломенскую версту” – прозвище придумал я) мы перекидывались парой слов по-русски. Вскоре мы начали при встрече останавливаться и, если это можно так назвать, обмениваться впечатлениями. Вначале – о погоде. Дальше-больше: я выяснил, что она приехала из Донецка, где я когда-то был в командировке, филолог (славянские языки) , ей 55 (выглядит значительно моложе) , у неё здесь взрослый сын и двое внуков. “Бывшая спортсменка?” – “Как вы догадались? Когда-то увлекалась бегом – 5000 метров”. В общем, познакомились. Видимо, со стороны мы выглядели комично – у меня рост 166, а она на 20 сантиметров выше. Но, как говорится, “лишь бы человек был хороший:”

     Однажды, возвращаясь со своего маршрута, я вдруг заметил, что Ида прихрамывает и всё-таки упорно продолжает путь.

     – Ида, что случилось?

     – Да вот – ногу подвернула:

     – Ну, так куда же вы в таком разе? . .

     – Может, разойдётся ещё? . .

     – Ни в коем случае! Надо немедленно возвращаться. Разве так можно? Сотовый телефон хоть с собой?

     – Нет, дома оставила.

     – А как “скорую” при случае вызвать? Вы что? . .

     С трудом мне удалось уговорить Иду вернуться домой. Я её проводил и впервые оказался в её маленькой квартирке на самой верхотуре девятиэтажки (здесь они считаются домами в 8 этажей – первый этаж нежилой) . Квартирка мне показалась уютной – всюду вязаные салфеточки ручной работы, гобелены, чистота и аккуратно уложенные в коробки детские игрушки – для внуков. Так мы постепенно стали друзьями. Перезванивались, я повадился ходить к ней “на пироги” (тогда у меня с сахаром ещё было всё в норме) , порою вместе отправлялись в какой-нибудь из магазинов, когда при покупке технической обновы требовалась моя консультация. И, конечно, почти каждый день встречались по утрам на нашей дорожке.

     Однажды ближе к вечеру у меня раздался телефонный звонок:

     – Игорь, если будет настроение, заходи часиков в 8 на чай.

     – Просто так, или по поводу?

     – Ну, можно сказать, по поводу – у меня день рождения.

     – Поздравляю с 18-летием! Кто-нибудь ещё будет?

     – Сын звонил и сказал, что не может – срочная работа. Они в выходные приедут. А мне как-то не хочется оставаться одной в такой день:

     Я быстро “смотался” в цветочный магазин и ровно в 8 был у двери Иды.

     Сегодня она была не в своём обычном тренировочном костюме, а в красивом платье, как и полагается имениннице. Платье очень шло её высокой стройной фигуре. К тому же она не преминула надеть и туфли на каблуках, что делало её совершенно недосягаемой для меня.

     – Идочка, поздравляю! Ты сегодня – просто КОРОЛЕВА ШАНТЕКЛЕРА! . .

     – Да уж!

     На столе оказался вовсе не один лишь чай, а целый ассортимент всякой всячины, от которой я давно уже здесь отвык: настоящий прозрачный студень, отварной язык, пара-тройка салатов, водочка в запотевшем графинчике. В воздухе висел аромат жарящегося мяса.

     – Ну, ты даёшь! Это всё ради моего прихода?

     – Нет, Игорёк. Я думала, что мои сегодня нагрянут. Ну, ладно, – не пропадать же добру! А насчёт “ты даёшь” , ты тоже прав. Или ты не хочешь? . .

     – Что я не хочу? Я не понимаю, что ты имеешь ввиду:

     – Ну и не надо! – она рассмеялась. И тут я вдруг догадался. Какой же я дурак! . .

     Мы сели за стол и принялись за еду. Две-три стопки водки сделали своё дело, языки у нас развязались.

     – Ида, где твой муж?

     – Ответила бы тебе, как обычно по-русски отвечают на “где-где” , но не знаю, что ты обо мне подумаешь. Лучше скажу так: ушёл к другой. Даже уже не помню когда. Сына одна вырастила. Он с ним так ни разу и не встретился.

     – А сын твой чем занимается?

     – Он программист. 22 тысячи “брутто”. Чуть ли не половину сжирают налоги, но, в общем-то нормально: машина, квартира, жена его тоже работает по специальности – она фармацевт:

     Слово за слово, пришло время фирменного Идиного пирога. А стрелка часов неуклонно приблизилась к 12-ти. Пора, вроде бы, и домой. Но моя жена в отъезде, и словечко “даёшь” из моей головы пока не выветрилось.

     – Ида!

     – Что, мой хороший?

     – Ты мне: дашь?

     – А ты меня: сможешь? . .

     Вместо ответа я подхватил свою “коломенскую версту” на руки и понёс в спальню. Она на ходу молча расстёгивала пуговки на платье. Я уложил Иду на покрывало.

     – Погоди, так нельзя. Лучше разденься, а я пока всё приготовлю:

     Она быстро сняла с кровати покрывало и застелила постель. Потом стала медленно раздеваться, поглядывая на меня: платье, нижнюю сорочку, лифчик, трусы. Я стоял рядом уже совсем голый, но мой “дружок” висел, как строительный отвес.

     – Игорь, что с тобой? Ложись!

     Ида легла на свежую простынь, раздвинула ноги и развела руками свою письку. Было темновато, и я почти ничего не видел.

     – Если хочешь, включи свет:

     Я подошёл к тумбочке и включил настольную лампу, а Ида тем временем взялась рукой за мой член и стала его мять. Он на это никак не отзывался, и она стала перебирать пальцами яйца, а мою руку положила себе на грудь. Грудь была маленькая и вялая. Я опустился ниже, нащупал лобковые волосы и сунул палец в тёплую щель. Ида развела ноги пошире. Я сунул ей в письку вначале два, а потом три пальца, одновременно массируя клитор. Она продолжала ласкать мои яйца, и я почувствовал, как член стал постепенно набухать, а писька Иды сжималась и разжималась на моих пальцах.

     – Ида, – сказал я, – я не захватил с собой презерватив:

     – Не смеши меня, – у меня уже много лет нет месячных. Так что, если ты мне подаришь немножко своей “живительной влаги” :

     Я лёг на Иду и направил член в её письку. Но: не тут-то было! Я натолкнулся на неожиданное препятствие – Ида так напряглась, что член внутрь не входил. Как будто я имел дело с целкой. Я продолжал надавливать, что было сил. Нет! . .

     – Идочка, что с тобой? . . – я стал её целовать, одновременно лаская рукой клитор и придерживая свой член, чтобы он не выскочил из щелочки. Ида расслабилась, и мой “агрегат” , наконец, проник туда, куда нужно.

     

     – А-а-а-х! . . – Ида застонала и, постепенно увеличивая темп, стала двигаться мне навстречу. Писька её судорожно сжималась и разжималась. Я едва успевал “работать” синхронно с ней. Наконец, Ида с громким криком прижала меня к себе и перекрестила на моей спине свои длинные ноги. Мы кончили одновременно. Пока мой член содрогался в письке Иды, выплескивая внутрь её содержимое яиц, мы молча лежали в сцеплённом состоянии. Через некоторое время Ида опустила ноги, и я высвободился.

     – Извини: Я всё забыла: Прости:

     – За что? . .

     – Спасибо тебе: Я думала, что у меня никогда в жизни больше не будет такого:

     Я молчал. А что сказать? . .