шлюхи Екатеринбурга

Новые приключения Незнайки

     “- Не мог бы, – признался Пилюлькин.

     – Вот видите, а у нас все смогут – хотите белочку, хотите зайчика.

     – Ну ладно! – махнул Пилюлькин рукой и принялся напяливать на себя сарафанчик .”

     Николай Носов “Приключения Незнайки и его друзей”

     

     Градусники.

     

     Какие все же тонкие извращенцы все детские писатели. Взять хотя бы Астрид, извиняюсь, Линдгрен и ее в меру упитанного педофила с пропеллером. Или того же Николая Носова – в его Незнайке крайне сомнительных моментов более чем достаточно.

     Единственным детским писателем, которого я уважал за анти-педофилические настроения, был старый кислотник Корней Иванович Чуковский. Пускай у него там кривые умывальники по дому бегали и раки на хромых собаках смеялись – это творческому человеку простительно. Однако, несколько дней назад, когда я перечитывал “Бармалея”, моя вера в человечество сильно пошатнулась.

     Знаешь как уважаемый Корней Иванович закончил это стихотворение? Вот как…

     

     Потому что Бармалей

     Любит маленьких детей,

     Любит, любит, любит, любит,

     Любит маленьких детей!

     

     Ну а следующие строки из “Айболита” меня вообще убили…

     

     Десять ночей подряд

     Он лечит несчастных зверят

     И ставит и ставит им градусники!

     

     “Тёма”, – подумал я, прочитав все это, – “А почему бы и тебе не стать детским писателем? Ты ведь тоже извращенец!”. И тут же я написал ремейк на знаменитую сказку Носова. Настоятельно рекомендую тебе читать это произведение на ночь своему младшему братику или сестричке, подготавливая их тем самым к жизни в реальном мире.

     

     Новые приключения Незнайки

     

     Незнайка проснулся и тут же застонал от жуткой головной боли. Голова буквально раскалывалась на части, все тело ныло, во рту же вообще творилась полная клоака. Незнайка сморщился и окинул взлядом комнату… обои и кровать были тщательно заблеваны, на полу валялись пустые бутылки из-под водки, а рядом с ним на кровати лежало мертвое тело музыканта Гусли, из окровавленного анального прохода которого торчала длинная флейта. Руки Гусли были связаны за спиной чьим-то бюстгальтером.

     “Да уж, нефигово вчера посидели! Попили, блин, пивка…”, – подумал Незнайка, с подозрением прислушиваясь к болезненному зуду в своей собственной заднице. События прошедшей ночи были начисто стерты из его памяти. “Надо идти к Пилюлькину. Пускай какие-нибудь колеса от похмелья прописывает. Да и в КВД провериться не помешало бы, похоже с Гуслей мы не только песни пели” – решил он после недолгого раздумья.

     

     В больнице Незнайка застал Пилюлькина сидящим за большим столом, на котором лежало несколько десятков разноцветных таблеток и капсул. Судя по сумасшедшим, бегающим глазам доктора и его широкой улыбке, он уже успел принять пару-тройку своих пилюлек.

     Здесь же тусовался и Винтик, который варил на плите какую-то сомнительную жидкость в железной миске и увлеченно возился с различными химикатами. Картину Репина “Торчки улетели” дополнял лежащий в углу Шпунтик. Его лицо было накрыто грязной, замызганной тряпкой, от которой довольно сильно несло бензином.

     – Слышь, Док, у тебя от похмелья транки есть? Ну или хоть спирту плесни поправиться, – нарушил тишину Незнайка.

     – Незнаечка, Незнаюшечка, пупсик мой ненаглядный, а у тебя деньги есть? Иди-ка сюда, мы тебя сейчас поправим! – пропел

     Пилюлькин и набрав в шприц пять кубиков раствора, сделал внутривенную инъекцию Винтику. Затем любовно погладил его по головке, уложил на пол и накрыл глаза мокрой тряпочкой.

     – Главное что? Главное – это йод, – еще раз любовно проворковал он, промывая шприц.

     – Пилюлькин, кончай гонять, я Гуслю замоч… то есть я хочу сказать несчастный случай с нашим Гуслей приключился. Лежит теперь там мертвый со спущенными штанами и флейтой в жопе, – раздраженно буркнул Незнайка.

     – Как ты говоришь, со спущенными штанами…у тебя дома лежит…и, наверное, тепленький еще совсем, – мечтательно пробормотал

     Пилюлькин, вмазавшись в паховую вену. – Надо будет сходить …м-мм.. посмотреть.

     – Да ну вас, торчков, в баню, пойду к Знайке тогда, может он поможет, – махнул рукой Незнайка.

     

     Путь к Знайке лежал через небольшой парк, который коротышки разбили на берегу Огурцовой реки. В парке имелся маленький театр, где в это воскресенье должно было состояться представление. Поэтому всю неделю музыкант Гусля и поэт Цветик репетировали свои номера, а художник Тюбик рисовал декорации. Однако сегодня по понятным причинам Гусля на репетицию не пришел. Проходя мимо театра, Незнайка заметил Тюбика и Цветика. Они сидели на скамеечке и нежно обнимались.

     – Хочешь сказать, ты не изменял мне с этим мужланом Гуслей? – нервно спросил художника Цветик.

     – Ну что ты, сладенький мой, я люблю только тебя. И как тебе только такие гадкие мысли в голову приходят, противный! Ну иди же сюда, моя сахарная попка, – ласково сказал Тюбик, расстегивая поэту ширинку и опускаясь перед ним на колени.

     – Да, Тюбик, да! А потом возьми меня сзади!!! – застонал Цветик. В этот момент из-за кустов появился бухой в сисю, заблеванный бомжара Сиропчик, одетый в какие-то мерзкие, вонючие лохмотья. Качающейся походкой он подошел к урне, стоявшей рядом со скамейкой, и выудил оттуда бутылку, на дне которой еще оставалось немного пива. Отточенным движением руки Сиропчик опрокинул в себя остатки пенистой жидкости, смачно рыгнул и положил бутылку в авоську.

     – Фуууу! Какая мерзость! – закричал наблюдавший эту сцену Цветик, картинно закрыв лицо руками.

     – Хуй соси, пидор вонючий! – ответил Сиропчик и еще раз рыгнул.

     

     Незнайка решил не вмешиваться в столкновение богемы с пролетариатом и поспешил к дому Знайки. Тот жил на холме, в стороне от остальных коротышек и целыми днями сидел за компьютером. По его словам, он занимался программированием для высокопроизводительных многопроцессорных систем, но среди малышей ходили слухи, что Знайка – крутой хакер. Дверь дома оказалась не заперта, и Незнайка зашел внутрь. Он поднялся по лестнице на второй этаж и уже собирался было проорать матерное приветствие, как вдруг услышал стоны и громкий шепот. Осторожно заглянув за угол, он увидел Знайку, который стоял перед компьютером без штанишек и яростно мастурбировал, глядя на монитор. Там уже на две трети загрузилась порнографическая картинка, изображавшая привязанного к стулу коротышку в наморднике, на которого мочилась голубоглазая малышка. (“Да это же Синеглазка!”, – прошептал сам себе Незнайка, вспомнив свои приключения в борделях Зеленого Города). Синеглазка была одета в кожу и держала в руках семихвостную плетку.

     – Да! Да! Унижай меня, издевайся надо мной – стонал Знайка, ожесточенно дергая свой член, – втыкай в меня иголки, корми своими фекалиями, порви мою попку наждаком. Внезапно он прекратил свои манипуляции, поправил на носу очки и, подойдя к шкафу, вытащил оттуда большого полуразложившегося кузнечика. Знайка с трудом затащил его на кровать, пристроился сзади и начал напевать “Представьте себе, представьте себе – никак не ожидал он. Представьте себе, представьте себе – такого вот конца!”, совершая при этом возвратно-поступательные движения тазом.

     – О-о-о, когда же сбудется моя мечта, и я смогу накакать в красивую голубую шляпу Незнайки! – закричал Знайка во время оргазма. “Да-а-а”, – подумал Незнайка осторожно отступая к выходу, – “Лучше к этому фрику не соваться, совсем ему электронами мозги повышибало”.

     

     Выйдя из дома, Незнайка тут же наткнулся на Пилюлькина с Винтиком, которые судя по всему уже утрескались по самые бакенбарды. Они сидели в старом мотоцикле с коляской, одетые в нацистскую форму. Расположившийся в коляске невменяемый Винтик к тому же держал в руках немецкий “Шмайсер”. Пилюлькин подошел к Незнайке, ткнул в него пальцем и, вращая безумными глазами, сказал на ломанном русском…

     – Малшик, ти есть показывать нам, где тут у вас аптек со всякий лекарства. За это ти получивать мнего-мнего живачка! Скосив глаза, Незнайка заметил изуродованные трупы Гусли и Шурупчика, которые были привязаны сзади к мотоциклу. Незнайка мгновенно оценил ситуацию и принял единственно верное решение… он побежал изо всех сил на другую сторону улицы. Вслед ему понеслись длинные очереди из шмайсера и крики…

     – Этот мальчишка есть дрянной партизанен. Нас предавать, обер-фюрер! Ми есть ехать на точку к Торопыжка, а потом обратно в больница мучивать и питать маленьких девачик.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]