шлюхи Екатеринбурга

Невозможный спор

     На экране была небольшая квадратная комнатушка. Она была бы, возможно, самой обычной, если бы не голые стены и почти отсутствующая мебель. Единственное, что было в этой комнате – стул, стоящий в самом центре, и небольшой столик. На столе стояли три литровые бутылки с холодным зеленым чаем. Первая уже была пуста. Во второй жидкости чуть-чуть не хватало до верха. Но не это привлекало мое внимание, а девушка, сидящая на стуле.

     Она сидела там уже час, читая и постоянно прикладываясь к бутылке. Шуршали страницы, голубые глаза быстро бегали по строчкам текста. Иногда розовые губки улыбались, иногда тонкие бровки хмурились, переживая за книжного героя. Она почти не меняла позы на протяжении часа, все так же сидела, как в начале, с идеальной осанкой. Она была одета лишь в короткие шорты, обтягивающие спортивную попку, да топик, подчеркивающий небольшую, но такую аппетитную грудь.

     Мне всегда нравились такие девушки. Худые, гибкие, с тонкими чертами лица истинных аристократов. Но Марина затмила всех, видимых мною ранее. Она была моим идеалом, еще более привлекательным из-за маленького несовершенства – горбинки на носу – следствия детского перелома. Увидев ее на вечеринке, скромную, держащуюся в стороне, я не мог уже отвлечься от желания обладать этим прекрасным телом. И как же я был рад, когда она, выпив, сама дала мне возможность воплотить с ней мои мечты, затеяв этот невозможный спор!

     Я закинул ноги на стол, делая очередной глоток горячего кофе. Интересно, на сколько ее хватит с этой невозмутимостью? Уже сейчас она, должно быть, хочет в туалет, все же чай обладает неплохими мочегонными свойствами. А она выпила уже литр. Впереди ее ждут еще два – таково было условие свободы.

     Через полчаса, когда вторая по счету бутылка оказалась выпита наполовину, Марина впервые показала хоть какое-то неудобство. Она оторвалась от книги, закинув ногу на ногу, и подняла взгляд, слепо зашарив по потолку. Секунду она смотрела прямо в объектив камеры, но скоро перевела взгляд. Еще бы! Не так уж и просто заметить скрытую камеру. Поняв, что ничего не добьется, девушка вернулась к чтению. Вот только отвлечься у нее явно не получалась: она все никак не перелистывала страницу, а левая рука, соскользнув с обложки, стала рассеянно поглаживать бедро. Не закрывая книгу, бедняжка потянулась к чаю и, не глядя на бутылку, сделала глоток. На лице на мгновение появилась гримаса отвращения, но лишь на мгновение. Марина быстро взяла себя в руки и сделала еще несколько больших глотков, умудрившись за раз допить всю бутылку.

     Я погладил себя по начавшему вставать члену, не отрывая взгляд от происходящего. Налил еще стакан кофе и сделал первый глоток. Шоу продолжалось.

     Скоро Марина со злостью захлопнула книгу, встала, сжимая ноги, быстрым шагом прошла до одной стены, до другой, остановилась у столика, повернувшись спиной к камере. Я смотрел на ее напряженные ягодицы и все больше возбуждался. Представить не могу, что чувствовала сейчас моя девочка. В ней было уже два литра воды, и пусть не все они еще в мочевом пузыре, но он уже, должно быть, довольно полон. И с каждой минутой промедления наполняется все больше, растягиваясь и начиная болеть…

     Я вдруг понял, что и мой пузырь уже побаливает, намекая о потребности сходить в туалет. Я взглянул на пустой полуторалитровый чайник, и пожалел, что не сходил туда раньше. Сейчас обязательно пропущу что-то интересное, если пойду. Я уже встал, собираясь дойти до туалета, как на камере появилось движение. Марина стояла, согнувшись, с зажатой между ног рукой. Во второй была открытая бутылка. На полу отчетливо виднелось мокрое пятно, но я был уверен, что это лишь пролитый чай. Сдержалась, малышка. Но ей, видимо, и правда тяжело.

     Из динамика донеслось тихое всхлипывание. Девушка выпрямилась, но ноги не разжала. Села на стул, сильно наклонившись вперед. Теперь я мог видеть ее прекрасное лицо, искаженное отчаяньем и болью. На щеках виднелись мокрые дорожки от слез. Я сел на место, передумав идти в туалет. Член уже набух, лишая этот поход всякого смысла, и я понял, что придется и мне потерпеть.

     Марина посидела неподвижно несколько минут, потом опять выпрямилась, с ненавистью посмотрев на открытую бутылку. Воды в ней было еще много. Она сделала несколько маленьких глотков, потом еще и еще. Оставшаяся вода медленно убывала, и я начал переживать, что не смогу выиграть спор. Но когда чая осталось совсем немного, Марина вдруг переменилась в лице, вскочила, опять согнулась, судорожно скрестив ноги. Слезы опять полились по красивому лицу, послышался сдавленный стон. Не разгибаясь она прошла к крепкой железной двери, застучала в нее, моля:

     – Владик, открой… Ой, не могу я больше… А-а-ткро-ой пожалуйста, ой, ссс… Я не выдержу сейчас-с.

     Я нажал на кнопку, включая микрофон и спокойным тоном сообщил:

     – Ты помнишь, как мы договаривались. Выпьешь три литра чая и выйдешь сухой – значит, ты была права. А если нет… Последняя бутылка, я смотрю, еще не пустая.

     – Я не могу-у, – опять захныкала Марина. Мне было ее почти жалко. Вот только этого “почти” не хватало, чтобы открыть дверь и пропустить все самое интересное.

     – Пей, Марина, – холодно сказал я. – И тогда я пущу тебя в туалет.

     – Ой, ссс… Я о… описаюсь, если еще хотя бы глоток выпью. Ну, Владик, миленький, открой, я не могу уже больше… Ты выиграл, выиграл, я тебе зря пообещала, что выпить столько смогу, ну прости меня, только… только отпусти-и, – слова сменились всхлипами, но я не отвечал.

     Поняв, что уступать я не намерен, девушка, плача, вернулась к столику. Села, согнувшись и пережидая очередную вспышку боли, потом взяла бутылку и резко опрокинула ее в себя. Я видел, как исказилось в немой муке лицо девушки, когда вода упала в желудок, и услышал плачь:

     – Я выпила, выпила-а-а, открывай же, Вла-а-ади-ик…

     – Ты выпила не все, – холодно ответил я, чувствуя все нарастающее давление в мочевом пузыре. До ужаса хотелось облегчиться и, если бы не колом стоящий член, я давно бы сам не сдержался. А ведь мне и вполовину не так плохо, как этой железной девочке! И таких природных защит, как я, она не имеет. Я невольно проникался все большем восхищением к выдержке Марины. И тем больше мне хотелось довести ее до предела и смотреть, как она не выдержит. А предел этот был уже очень близко.

     – Нет! Вот же! Бутылки! Они пустые уже, все три, до последней капли! Отпусти-и-и! – она застонала, в отчаянии схватившись за промежность двумя руками и боясь пошевелиться. Я неторопливо, чтобы еще больше раздразнить малышку, произнес:

     – Ты полчаса назад пролила целый глоток чая на пол, а, значит, выпила не все.

     – Да как я его тебе выпью?! – взвыла Марина, разгибаясь на мгновение. Я успел увидеть, как выпирает у нее живот и небольшое мокрое пятнышко на шортах, но девушка тут же сжалась, оглушенная очередной вспышкой боли.

     – Да, и правда, – задумчиво произнес я. – Тогда давай устроим обмен. Ты просидишь сейчас еще пятнадцать минут и, если выдержишь, выиграешь спор.

     – Пятнадцать? – отчаянным шепотом спросила Марина.

     – Пятнадцать, – подтвердил я. И добавил теплее: – давай, малышка, ты справишься. Я в тебя верю.

     – А я в себя, у-у-й, не-ет… Ты в жизни не хотел в туалет так, как хочу сейчас я! А я не могу-у уже… Не могу… Тебе легко говорить! Ты там десять раз уже в туалет сходил, наверное, сидишь сейчас пу-устой, и на-наслаждаешься-я…

     – По правде, – ответил я, – нет. Я сейчас тоже в туалет хочу. Полтора литра уже выпил, и ни разу с кресла не встал.

     – Правда? – она удивленно открыла глаза и на мгновение даже забыла о собственной беде. – А почему тогда не сходишь?

     – Мне кажется, это будет нечестно. И, кроме того, я не хочу пропустить ничего интересного. Ну ладно, не буду мешать терпеть. У тебя еще четырнадцать минут.

     Марина еще раз всхлипнула, и замерла, согнувшись. Три минуты она провела без единого движения, только изредка всхлипывала, но потом начала раскачиваться взад-вперед, тихо причитая:

     – Ой-ей-ей… Ой-ей-ей… Мой пузырь растянулся до невозможности… Он так болит… Ой-ей, поскорее бы, поскорее-е-е… Ой, с-с-с… Как же мне больно-о…

     – Десять минут, – сообщил я спокойным голосом. Марина замерла на этих словах, а потом закачалась снова, бормоча что-то уже совсем неразборчивое. Я тоже уже не мог сидеть нормально, чувствуя ужасное давление в мочевом пузыре и сладкое томление в набухшем пенисе. Хотелось поскорее разрядиться, а лучше – зайти сейчас в комнату и как следует оттрахать Марину, пока она не описается, но последнее было невозможно – не дошли у нас до того отношения, а первое означало бы и необходимость пойти в туалет прямо сейчас. Оставалось только терпеть, впиваясь взглядом в происходящее на экране.

     Пять минут Марина сидела, качаясь и причитая. А потом встала, не разгибаясь, и подошла к двери. Она повернулась ко мне задом, и я отчетливо увидел расплывшееся на белой натянувшейся ткани большое пятно. Не выдержала… За это можно и продлить срок… Если ей, конечно, этого не хватит.

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]