Напрасная надежда-2. Часть 1

     Напрасная надежда 2: милосердие и жестокость.

     

     Первый рабочий день нового 2012 года. У меня было 7 прекрасных дней, когда я реализовывала сексуальную агрессию, это гораздо лучше чем тонны алкоголя, потребляемые коллегами-мужчинами. Я была отдохнувшей, словно месяц валялась на пляже и ничего не делала. Дьяволица внутри меня была полностью удовлетворена.

     Иногда смотрю на людей вокруг меня и думаю: как они могут не замечать ТАКОЕ, как они могут верить в то что я мила добра и неиспорченна, неужели они не видят мои глаза? Они, чёрт возьми, в прокуратуре работают, а не помидорами на рынке торгуют!

     С одной стороны мне кажется, что я вижу людей насквозь, а с другой я их не понимаю…

     

     Я вернулась домой, сразу спустилась в подвал — Оля лежала на полу, её руки были скованы наручниками за спиной и прикованы цепью к согнутым в коленях ногам.

     — Привет, Оленька. — Сказала я, подходя к ней.

     — Здравствуйте… Надежда. — Сказала пленница. Кажется, она смирилась с участью моей сексуальной игрушки, если бы я могла, то пожалела бы её. Желание причинять ей боль было уже не столь сильным, за неделю пыток мы даже сроднились, я испытывала благодарность к несчастной девушке за её прекрасное тело, принесшее мне столько невиданного наслаждения.

     — Устала? — Спросила я.

     — Да. — Выдохнула Оля. Я освободила ей ноги, рабыня поблагодарила меня. Она всегда благодарила меня за облегчение страданий…

     Приковала Олю за руки к кровати, она научилась отвечать на поцелуй в губы, меня это порадовало. Я прищепила ей соски прищепками и минут 25 насиловала пленницу страпоном, играясь при этом с её грудью. Потом лежала рядом с ней, лаская пальчиками её освобождённые соски.

     Теперь у меня была красивая обнажённая бесплатная уборщица, потому я отказалась от услуг женщины, раз в неделю убиравшейся в моём доме. Цепи сильно ограничивали движения девушки, когда она под моим чутким надзором мыла полы. У меня было отличное настроение, иногда я шлёпала её ладошкой по попке, но в целом не мучила и даже позволила домыть до конца завтра вечером.

     Поблажку Оле я сделала в ту же ночь — оставила пленницу у себя в комнате в углу, посадила её на короткую цепь, прикреплённую к ошейнику, но освободила девушке руки и ноги, дала ей воды, овсяной каши и фруктов. Оля впервые за неделю могла занять удобное положение, она совершенно искренне поблагодарила меня. Я действительно оставила её в покое на всю ночь, дала пленнице выспаться. Лишь утром, собираясь на работу, я разбудила её, сковала руки за спиной, надела страпон и коротко отымела в вагину, попку и рот, потом дала Оле полизать мне.

     Оставила её у себя в комнате на цепи, заткнув рот кляпом и не снимая с рук наручников, дать пленнице окончательно расслабиться в мои планы не входило. Впрочем единственной пленницей Оле осталось быть недолго…

     Вечером я выбирала — выбирала ту кто займёт место в пыточной камере, кто будет кричать от боли, в напрасной надежде на спасение. Выбор был случайным, это возбуждало, я начала готовиться. Решиться было проще чем с Олей, уже в пятницу я привела план в исполнение…

     

     Абсолютно голая 44-летняя Наиля Файзулина была прикована к кольцам в полу за руки и за ноги, причём близкое расположение колец обеспечивала стойку на коленях. У женщины была грудь второго размера, фигура не была идеально стройной, но больших претензий предъявить было нельзя, у неё были чёрные волосы и карие глаза. Она пришла в себя, я сидела в кресле напротив неё. На мне не было никакой одежды, я была красива и свободна.

     — Доброе утро, шлюха. — Сказала я, посмотрев в испуганные глаза Наили.

     — Немедленно отпусти меня, сумасшедшая извращенка! — Закричала женщина.

     — Шлюшка с гонором. — Сказала я, подходя к ней. Минуту я билась, пытаясь засунуть кляп ей в рот, наконец получилась. «Научись держать язык за зубами» — улыбнулась я, шлёпнув Наилю по попке, женщина что-то зло промычала в кляп. Я встала над ней и стала дёргать пленницу за большие тёмные соски, Наиля мычала, а я доила её, наслаждаясь властью, потом ещё несколько раз шлёпнула женщину по попке. Посмотрела Наиле в глаза, в них было написано «я убью тебя». Я по-настоящему улыбнулась ей, она начала биться в цепях с новой силой, всё бесполезно.

     Взяла плётку, показала ей и начала бить по всем доступным мне частям тела, Наиля вскрикивала от каждого удара. Настроение у меня отличалось от того, что было с Олей. Тогда я словно мучила беззащитного котёнка, здесь мне нужно было ломать гордую опытную женщину, мать двоих детей. Другие эмоции, но они были столь же прекрасны. Я продолжала увлечённо избивать пленницу, на её ягодицах и спине появлялись всё новые и новые полосы. Отбросила плётку и поднесла секс-автомат — поршень с искусственным членом на подставке. Я направила член моей пленнице в попку, он входил тяжело, явно анальный секс не входил в топ-100 её любимых занятий. Член заработал и стал долбить ей анус, Наиля стонала от боли, на соски женщины я повесила зажимы на цепочке, за которые подёргала.

     — Твоё тело больше тебе не принадлежит, я могу сделать с ним всё что захочу, а ты, шлюха, ничего не сможешь сделать, ты будешь страдать пока я этого хочу, а когда мне надоест тебя пытать, я убью тебя, но перед этим ты будешь страдать, я тебе обещаю… — Шептала я Наиле на ухо. Услышав меня, женщина отчаянно забилась, в её глазах появились слёзы. «Не расстраивайся, это вовсе не потому что ты назвала меня сумасшедшей извращенкой, я с тобой согласна, я сумасшедшая извращенка, поэтому я и буду пытать тебя» — Я говорила успокаивающим голосом, провела рукой по её щекам, вытирая ей слёзы, Наиля хотела что-то сказать и промычала в свой кляп.

     Я взяла со стеллажа ремень, подошла к пленнице, в анусе которой орудовал искусственный член и стала бить её по попке этим ремнём. У Наили был очень красивый голос, кляп его подчёркивал и придавал ему изящества, я заслушалась, нанося всё новые и новые удары по её беззащитным, выставленным вверх ягодицам.

     Обратила внимание на её ступни, такие нежные, такие нетронутые, я провела по её пяточке кубиком льда, потом по другой, стала щекотать их, пальчиками, дотронулась язычком, слизывая растаявшую воду. Наиля боялась щекотки, она дёргала ступнями, пытаясь хоть как-то спастись от прикосновений, но я ещё долго продолжала экзекуцию… После подошла к ней спереди, освободила соски от зажимов, коснулась их льдом.

     — Я больше люблю маленькие соски, как у меня, но твои так и хочется мучить. — Сказала я, продолжая натирать её груди льдом и пить с них воду, лаская язычком. Моему возбуждению не было предела, так что я активно ласкала свою киску рукой

     Вспомнила о её ножках, подошла к ним, продолжила щекотать, женщина была в истерике. Погладила её бедра, засунула палец ей в вагину, погладила её там, она забилась даже сильнее, чем после упоминания о смерти. Я подошла к лицу моей пленницы.

     — Ах вот как, то есть я могу мучить твои соски зажимами и льдом, могу лупить тебя плёткой и ремнём по ягодицам и спине, у тебя в попке уже минут 40 орудует член, но ты не хочешь чтобы я касалась твоего главного сокровища даже пальцем. Да ты, Наиля, лицемерка. Ладно, слово гостьи закон, не хочешь пальчиком, я не буду. — Улыбнулась я, гладя в заплаканные глаза пленницы.

     Взяла плётку и снова провела сеанс порки, но на этом раз я старалась попадать ей по половым губкам. Наиля особенно сильно взвизгивала каждый раз, когда мне это удавалось. Остановила секс-автомат, пытавший её анус, вынула кляп изо рта пленницы.

     — Тебе нужно лечиться… — Прошипела Наиля.

     — Нет, доктор… — Улыбнулась я. «А тебе нужно почистить аппарат» — Сказала я, засунув насадку члена, побывавшего в Наилином анусе, ей в рот, пленница пыталась его выплюнуть, но я заклеила ей рот скотчем. Теперь вкус собственной попки был у женщины во рту. Думаю сомнительное удовольствие, гораздо меньшее чем от бутылки холодненького пива, которую я себе позволила. Пустой бутылкой я стала трахать её попку, женщина стонала от боли и, мне хочется верить, от страшного унижения…

     — Как вкус твоей задницы, надеюсь тебе нравиться. — Не упустила я случая поиздеваться. Села на пол, рядом с лицом моей пленницы, Наиля умоляюще смотрела мне в глаза, я вернулась к её груди, мяла её, дёргала за соски, усиленно щекотала ей подмышки, ступни.