шлюхи Екатеринбурга

Моя первая работа (инфантилизм). Часть 12

     Продолжая массировать указательным пальцем детскую дырочку, я раздвинула второй рукой Колины ноги и нащупала через грязный памперс его мошонку. Судя по чавканью внутри, все мальчишечьи приборчики тоже были грязными. “Как загарцевал на месте” , – улыбнулась я, массируя мальчишке яички, – Если трогать через сухой подгузник, наверно не так щекотно. А сейчас у него всё между ножек скользкое и грязное”.

     – Как не стыдно! – покачала головой я, – Такой большой, и обкакался. Как ты через неделю в школу пойдёшь? Тебя, Коля, надо вместо школы отдать в обычные ясли. Чтоб вместе с двухлетними малышами учился ходить на горшок.

     Я хотела продолжить, но мальчишка странно вздрогнул и еще больше покраснев, снова начал какать. “Прикольно месить эту увеличивающуюся кучу у него в подгузнике” – улыбнулась я.

     – Нет, вы только на это посмотрите! – сказала я подруге, – Представляешь, Ленка, снова накакал в памперс.

     – Я слышала, – улыбнулась Лена.

     – А как туда дует, – усмехнулась я, почувствовав, как потеплел Колин подгузник спереди, – Вся воспитательная работа насмарку. Стыжу его за грязный памперс, а он значит решил добавить.

     “Надо найти для сорванца подходящее наказание, – задумалась я, – Словами его не проймёшь. И месить кучу в подгузнике уже надоело. Может поставить его в таком виде в угол – минут на 10? Пусть подумает о своем поведении”. Неожиданно мой взгляд упал на Серёжину пластмассовую лошадку-качалку. “То, что надо” – хитро улыбнулась я.

     – Я знаю, почему ты какаешь в штанишки, – обратилась я к смущенному шестилетнему мальчишке, – Тебе, Коля, наверно нравится, когда с тобой обращаются, как с малышом. Скажи честно: если б не нравилось, ты б уже давно перестал носить подгузники, правда?

     Шестилетний мальчишка обиженно промолчал.

     – Может оставить тебя тут, у Лены? – продолжила я, – У нее есть детский манеж. И смотри, сколько вокруг игрушек для ясельных малышей. К примеру вот эта лошадка. Нравится?

     Я поставила перед Колей маленькую лошадку-качалку.

     – Настя! – осуждающим тоном окликнула меня Лена, хотя сама едва сдерживала смех.

     – Я заметила, что ты уже давно на эту лошадку косишься, – снова обратилась я к Коле, – Представляю, как тебе хочется на ней посидеть.

     Колино лицо было таким изумленным, что я чуть не прыснула со смеху.

     – Чего стоишь? – усмехнулась я, – Садись на лошадку!

     Я взяла мальчишку подмышки и посадила его на низкую лошадку-качалку, улыбнувшись чавканью внутри грязного Колиного подгузника. Как я и ожидала, неприятно скривишийся мальчишка тут же попытался встать, но я вернула его на лошадку.

     – Что, не нравится лошадка? – насмешливо спросила я, – Надо просто поудобнее сесть.

     Положив обе руки Коле на талию, я слегка покрутила мальчишку в разные стороны, заставляя его ёрзать на крохотном пластмассовом седле.

     – Всё? Удобно уселся? – улыбнулась я, – Тогда поскакали.

     “Сейчас точно заревёт” – подумала я, увидев, как обиженно скривился мальчишка. И точно – едва я начала качать под Колей лошадку, шестилетний мальчуган громко заплакал.

     – Какой рёва, – ласково сказала я и взяв с пола одну из Серёжиных погремушек, принялась трясти ей перед плачущим Колей.

     Мальчишка обиженно взглянул на погремушку и еще громче заревел.

     – И лошадку ему качают, и погремушкой трясут, – улыбнулась я, – А маленький Коленька никак не хочет успокаиваться. Чего нашему малышу не хватает? Соски?

     Возившаяся с Серёжей Лена тихонько захихикала.

     – У вас не найдётся для Коли соски? – спросиля я, хитро подмигнув подруге.

     – С тобой, Настюх, не соскучишься, – проворчала Лена и порывшись в верхнем ящике стола, вынула оттуда ярко-жёлтую соску.

     – Вот и нашли нашему карапузу пустышку, – улыбнулась я, отправляясь к Лене за соской.

     Вернувшись к Коле, я обнаружила, что он успел встать с пластмассовой лошадки.

     – Кто тебе разрешил вставать? – строго спросила я, надавив мальчишке на плечо, чтобы он снова сел на лошадку, – Мы еще не закончили на лошадке кататься.

     Быстро облизнув пустышку, как это обычно делали мамы малышей, я попыталась сунуть ее Коле в рот, но мальчишка принялся отчаянно уворачиваться.

     – Быстро взял в рот соску! – грозным тоном приказала я, – Ну? Кому сказала? Опять не слушаешься? До вечера у меня на этой лошадке просидишь!

     Испуганный мальчишка послушно открыл рот и я сунула туда жёлтую пустышку. Разумеется, громко реветь с соской во рту он уже не мог, хотя продолжал тихонько всхлипывать.

     – Вот так-то лучше, – усмехнулась я, вытирая Коле мокрые от слёз щёки, – Сразу затих.

     – Какой ляля, – с умилением посмотрела на Колю Лена, – Типичная ясельная сцена: малыш в подгузнике сидит на лошадке-качалке и сосёт пустышку.

     – Ага, просто лапочка, – согласилась я, любуясь на хорошенького шестилетнего пацанёнка, – У тебя, Ленка, нет под рукой фотоаппарата?

     – Хочешь мальчишку в таком виде сфоткать? – усмехнулась Лена, – Фотографируют обычно улыбающихся, а не обиженных.

     – Сейчас попробуем развеселить, – сказала я, поворачиваясь к мальчишке, – Смотри, Коля, сколько тут разноцветных кнопочек.

     Я принялась нажимать большие подсвеченные кнопки, которые были у лошадки вместо гривы.

     – Так интересно! – протянула я, – От этой кнопочки лошадка ржёт, после этой играет детская песенка, мигают раноцветные огоньки… А вот этот маленький жёлтый рычажок зачем?

     – Включает вибрацию, – сообщила Лена.

     – Какая у вас навороченная лошадка, – улыбнулась я, щёлкнув жёлтым рычажком.

     Лошадка действительно завибрировала, причем довольно сильно.

     – Куда? – прикрикнула я на рванувшегося вверх Колю и вернула его на лошадку.

     “Лучше наказания за грязный памперс и не придумаешь, – улыбнулась я, взглянув на искаженное мучительной гримасой лицо шестилетнего мальчишки, – Сидеть в с кучей в подгузнике на вибрирующей лошадке-качалке”.

     – Посидишь на этой лошадке еще две минуты, – заявила я Коле, засекая время, – И домой мы сегодня такую же купим. Буду тебя на нее сажать после того, как обкакаешься.

     Я снова взяла Колю за талию. “Это уже не лошадка, а он так сильно дрожит всем телом, – отметила я, – Наверно от щекотки, раз начал покрываться гусиной кожей. Конечно неприятно сидеть в обкаканном подгузнике на вибрирующей лошадке – куча внутри щекочет его мальчишечьи приборчики”.

     – Две минуты еще не закончились! – повысила голос я, пресекая очередную Колину попытку встать с лошадки.

     Лицо мальчишки еще больше скривилось и он начал беспокойно ерзать на маленьком пластмассовом седле. “А как снова покраснел” – улыбнулась я и неожиданно догадавшись о причине Колиного беспокойства, пощупала его подгузник спереди.

     – Снова дует себе в памперс, – со смехом сообщила я подруге.

     Стоявшая у пеленального стола Лена промолчала, бросив на меня неодобрительный взгляд. “Достаточно посидел” – решила я, сжалившись над мальчишкой, и выключила вибрацию.

     – Всё, прискакали! – объявила я Коле, Вставай, мое обкаканное шестилетнее чудо. Сейчас поменяю тебе подгузник. Только подождём, пока освободится стол.

     “Ленка уже со своим заканчивает, – подумала я, наблюдая, как подруга возится с маленьким племянником, – Сейчас оденет Серёже подгузник”

     

     К моему удивлению Лена, помазав полуторагодовалого карапуза между ножек детским маслицем, просто отнесла его в манеж.

     – Поголопопит до обеда, – с улыбкой пояснила она мне.

     – Ну что, Коля? – обратилась я к своему мальчишке, – Стол свободен. Пошли!

     Я подвела Колю к пеленальному столу и не без труда подняв мальчишку наверх, уложила его на спину.

     – Просто ужас! – проворчала я, осторожно разворачивая Колин подгузник.

     Привычно задрав мальчишке голые ноги, я принялась вытирать ему попу – сначала чистым концом обкаканного подгузника, а потом детскими салфетками. После салфеток я перешла на ватные палочки. “Вставлю в попу сразу три, – решила я, – Чтоб в следующий раз хорошенько подумал, чем ему грозит грязный подгузник”.

     – Лежи спокойно! – прикрикнула я на ёрзающего мальчишку, сильнене прижимая ему ноги к животу, – Надо было вовремя проситься на горшок. Тогда б и попу тебе вытирали по другому.

     Подразнив мальчишку ватными палочками еще полминуты, я потянулась за стоявшей на столе баночкой с детским вазелином. “И вправду не стоит тратить на Колю дорогой крем, – подумала я, – Чтоб Ирина не спрашивала, почему он у меня так быстро уходит”.