шлюхи Екатеринбурга

Метерский. Часть 3

     Я потянул вниз трусики твоей сестры, и увидел, что у неё ТАМ всё побрито, и она прямо, как маленькая девочка! Моя пиписька сразу вскочила торчком. А она ХВАТЬ! своей рукой, и засмеялась.

     

     – Славик, негодный мальчишка! Я тоже хочу посмотреть на твой писюн. Быстро показывай! . . Признавайся: пробовал Медею? . .

     – Да. Но только чуть-чуть… Почти и не почувствовал ничего…

     – А другую какую-нибудь девочку пробовал?

     – Да нет, не приходилось. Я стесняюсь того, что у меня такой маленький…

     – А как же ты… Дрочишь что ли? . .

     – И-и-ног-да…

     – На кого?

     – Ну… иногда смотрю в окошко – молодая женщина идёт… Я её представляю без трусов и начинаю… Вот так…

     – А на меня мог бы подрочить прямо сейчас?

     – Легко! . .

     

     Она легла как была, со спущенными трусами на диван. Потом сняла совсем и раздвинула ноги, так что пизда немного раскрылась. А я, задыхаясь от страсти, готовился спрыснуть сперму на пол.

     

     – Подожди! – вдруг сказала она. – Иди ко мне! – и похлопала по дивану между своих ног. Я встал на коленки там, куда она показала. Она взялась за мой член и потянула его к своей пизде. Я двинулся за её рукой и вскоре ощутил сладость её дырочки. Она притянула меня к себе… – Давай, работай! Как в кино. Видел когда-нибудь? . .

     – А ведь у меня нет презерватива…

     – Не думай о разных глупостях! . .

     

     К моему ужасу, я почти тут же кончил ей в пизду. Но она меня не отпускала. Я лежал, а она время от времени сжимала мой хуй пиздой, и ОН снова встал!

     

     – Ну! Давай, теперь дольше будет. Работай! . .

     

     Я с наслаждением гонял член в её милой щёлочке, пока опять не накатило вожделение. Я впился губами в её губы и снова выпустил ей в пизду заряд спермы…

     

     Такая вот история. Извини, я не хотел… Всё-таки, твоя сестра… И, что удивительно, – просто надела трусы и ушла. Только на прощание спросила:

     

     – Понравилось? Или с Медеей лучше было? . . Ладно, пока! . .

     

     Славик ушёл. Я поблагодарил его за рассказ и стал ждать, что будет дальше. А в запасе были ещё братья Ивины – Вовка и Витька, отпетые хулиганы. Но, если её не смутил алкаш Сайкин… Впрочем, дурных вестей пока не было – бог миловал… Если не считать этой:

     

     – Передай, пожалуйста, маме, что я сегодня дома не ночую.

     – А где? – позвольте полюбопытствовать…

     – Я расскажу, но потом. Не хочу её огорчать…

     

     Я всё равно маме ничего не сказал – может, и не заметит – у нас ведь не бывает вечерней поверки! . .

     Но сестра и утром не появилась. Что же делать? . . Если к обеду не явится, придётся бить тревогу! . . Часов в 12 пополудни я услышал скрип тормозов. Выглянул в окно и увидел, как из такси выпрыгнула моя сестра и бегом вбежала в наш подъезд. Видимо, мама её не заметила, потому что она сразу прошмыгнула в нашу комнату и плюхнулась на свою кровать. Не знаю, случайно или специально, но юбочка оказалась поднятой довольно высоко – во всяком случае трусики были мне отлично видны.

     

     – Мы уже хотели тревогу бить, в милицию заявлять и в морги обращаться…

     – Но я же предупредила тебя! Ты сказал маме? . .

     – Нет, конечно. Она бы всю ночь сердечные капли пила… Хорошо ночку провела? . .

     – Нормально. Мне надо было кое-что проверить, и я проверила.

     – Устройством, которое размещается у тебя под трусиками?

     – Дурак! Зачем ты так? . . Кстати, ты не забыл, что сегодня смена колпачка? Я очень торопилась, думала, что ты меня уже ждёшь!

     – Тебя мама ждала, а не я. А на меня можешь больше не рассчитывать, я тебе больше ничего менять не буду…

     

     Сестра со слезами на глазах села на постели и широко развела ноги. Ослепительно белые трусики чёткой полоской очёркивали то заветное местечко, которое я больше всего любил…

     

     – Дурачок… Так нельзя… Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь. Ты ведь без этого не можешь, мне ли не знать – я столько лет тебе помогала, принимала всё, что у тебя выходило, в свою ладонь… И я благодарна тебе за те оральные ласки, к которым привыкла тоже. Я знаю, как ты любишь смотреть на меня. Всё, что ты в этой жизни любишь, сосредоточено во мне, разве не так? Вот сейчас я даже ещё не сняла свои трусики, а у тебя уже стоит! Милый мой! Сжалься! Если не надо мною, так над самим собой… В прошлый раз ты от меня отказался. Тебе нельзя так, я знаю!

     

     Она вскочила с кровати, подбежала ко мне и схватила через брюки мой торчащий член.

     

     – Если ты меня расхотел, давай я хотя бы тебе подрочу, как раньше! . .

     

     И тут я не выдержал и обнял сестру, плакавшую у меня на плече.

     

     – Ладно. Давай свой колпачок…

     

     После последовавшего далее полового акта мы лежали мирно и отдыхали. Сестра не выпускала из своей ладони мой мокрый от спермы член. Трусики она запихнула себе между ног, чтобы не запачкать простынь.

     

     – Знаешь, я хочу поведать тебе страшную тайну…

     – Я уже дрожу!

     – Я – тоже…

     – А ты-то почему?

     – Не знаю, как сказать маме…

     – А мама-то при чём? . . Ой! Кажется я догадываюсь… Метерский? . .

     – Я выхожу замуж и хочу родить ему ребёнка.

     – Ты с ума сошла!

     – Вовсе нет! Я вчера (с колпачком) всё проверила – всё в порядке, всё работает. Сперму я незаметно собрала в пузырёчек, и сегодня в женской консультации мне сказали, что она очень даже животворная. Вот! . .

     

     Сестра увлечённо стала рассказывать мне долгую историю любви бедного Якова Рахмилевича Метерского и нашей мамы. В детстве и подростковом возрасте у них было что-то вроде наших с сестрой детских взаимоотношений. А потом их пути-дороги разошлись. Но Яков не оставлял надежды и ждал. А мама так и не смогла предложить ему ничего кроме дружбы. И моя сестра с присущей ей прямотой сказала:

     

     – Нет, Яша, даже не надейтесь – я маму знаю, она никогда не предаст память отца.

     

     Потом она поднялась с дивана, на котором они сидели, подошла к бару и налила обоим по рюмочке французского марочного коньяка. Метерский был человеком состоятельным и мог себе такое позволить.

     

     – Не горюйте, мой дорогой! Давайте забудем всё печальное и подумаем о светлом будущем.

     – О чём ты говоришь, деточка? Какое будущее? Гроб с музыкой? Это моё будущее? . .

     – Дорогой Яша! Ничего, что я на “ты”? . . Ты – мой кумир с самой первой минуты, как мы встретились. Я даже завидовала своей маме, что у неё такой обожатель – “мне бы такого”! Какой мужчина, герой войны, человек, прошедший такие испытания и вышедший из них победителем! Скажи мне: у тебя было много женщин? Тебя многие любили? . .

     – Что ты?! . Я всю жизнь любил и ждал твою маму. Но… не сложилось! Не судьба, видимо…

     – К мужчине приходит молодая красивая (я – красивая? . .) девушка и говорит ему, что любит его. А он… Не он, а ТЫ! Говорит, что “не судьба” и плачется в жилетку… Так? Позор! Сдача без боя! Неужели тебе не хочется хотя бы попробовать? . . Не надо меня хватать и тащить в постель, – я сама туда пойду. Ты говоришь, что ни одна женщина ещё тебе не давала. Да? Потому что не просил! Если бы попросил, дала бы. А вот меня даже просить не надо – я согласна! Хочешь меня? Я ДАМ! . .

     – Право, не знаю… Что скажет твоя мама…

     – Я хочу, чтобы ты снял с меня трусы. Прямо сейчас! Снимай! . . Молодец. Нравится то, что ты видишь? . . Ну, так пошли в спальню! . .

     

     В общем, возраст, конечно, это возраст. Мне пришлось повозиться, но результат говорит сам за себя – мне удалось и “поднять”, и удержать его (кстати сказать, немаленький) прибор в нужном состоянии. И он-таки лежал на мне, а не я сидела на нём! Я, конечно, избалованная дамочка – я не кончила. А он – очень даже классно влил мне ТУДА то, что нужно женщине…

Пескоструйная обработка в Тюмени Пескоструйная обработка в Тюмени Квартирные переезды Уфа Натяжные потолки