Мечта о конце. Часть 4

     Я вернулся к лестнице. Я знал, что теперь у меня в распоряжении весь день — до того, как он вернётся. Я начал искать инструменты. В амбаре ничего не было. Я начал обыскивать близлежащие постройки. В одном был мусор, в другом колодец. Последняя постройка была доверху забита тюками с одеждой. Херня какая-то. Ферма без инструментов? Как такое может быть? Я снова вернулся к яме.

     Обходя её, висевшую на своём стальном кресте, я снова осмотрел цепи и замки. Бляха-муха. Замки были из закалённой стали — то есть, ножовкой по металлу тут не обойдёшься. Наверняка и цепь тоже. И всё это ради того, чтобы сковать одну-единственную женщину. На то, чтоб её зафиксировать, хватило бы цепей в два раза тоньше. Либо это всё, что у него было на момент пленения, либо он возбуждался при самой мысли о том, что её оковы даже ножовкой распилить нельзя.

     — Где он держит инструменты? — спросил я. — Тут даже отвёртки не найти.

     — У него их целая куча, в красном грузовике.

     — Красного не видел. Только белый, на полтонны.

     — Чёрт, — выругалась она. — Наверно, угнал к комбайнам на время урожая.

     — Сколько до ближайшего города, если ехать на север? — спросил я. Не возвращаться же на юг, где и началась вся заваруха.

     — Миль тридцать, — ответила она. Что ж, идею сходить за инструментами в магазин придётся отбросить.

     Я снова уселся на стул. Несмотря на всю серьёзность её положения, открывавшийся вид был чертовски эротичным.

     — У тебя мышцы не сводит целыми днями так висеть?

     — Иногда, — сказала она. — Когда он первый раз меня заковал, я думала, что вообще до вечера не доживу. Уже к полудню ни рук, не ног не чувствовала. Но через несколько недель привыкла. — Она скривилась. — Сейчас не столько это беспокоит, сколько затычка в жопе. К ней, наверно, я никогда не привыкну. Особенно теперь, когда они всё толще и толще.

     Я наклонился к ней, но смог увидеть лишь её раскрытое влагалище и узенькую полочку, на которой она сидела. Я обошёл её и сбоку увидел, что в её заду действительно что-то есть. Вытащить этот предмет было нельзя — прикованное к шесту тело нельзя было приподнять ни на дюйм.

     — Охуеть. И сильно большая?

     — Видишь набор вон там, на стене?

     Её глаза указали вправо, на кнуты. На полке стоял ряд затычек конусообразной формы, шириной примерно от дюйма до гиганта дюймов в пять. Примерно посреди этого ряда находилось пустое место — очевидно, для среднего размера. Судя по затычкам рядом, я мог прикинуть размер недостающей — порядка трёх дюймов в толщину.

     Я снова посмотрел на неё, раскрыв рот.

     — Вот эта вот херня сейчас у тебя в жопе?

     Как такая громадина вообще может туда влезть?

     — Да, — только и сказала она.

     Я обернулся к стене, впервые изучая содержимое полок как следует. Каких только странных приспособлений там не было. Пытками и болью я никогда не увлекался, поэтому о назначении многих вещей мог лишь догадываться. А о назначении некоторых даже догадаться не мог. Фаллоимитаторы, конечно же, я опознал без труда — десятка два всяких разных. Но присоски, трубки с грушами для накачивания, стальные кольца и крюки всех видов — это-то куда и зачем? К некоторым тянулись провода — очевидно, они вырабатывали ток. Наверно, для вибраторов.

     Я сел обратно на стул.

     — Он хоть когда-нибудь тебя расковывает?

     — Нет. Никогда. — Она немного успокоилась. — Он даже эту цепь оборачивает мне вокруг шеи, перед тем как отсюда снять.

     — И что потом? — Я пытался понять, в какой момент её лучше освободить.

     — Ну, сегодня, наверно, он придёт и станет жрать передо мной. Затем будет пытать — просто так, от скуки. В этой позе он обычно использует вытягивалку для сосков. — Я встал и посмотрел на стену. — Нет, ниже. Ещё ниже. — Я показал пальцем. — Выше. Да, вот это.

     Я взял в руки непонятное устройство и вернулся к женщине. Внезапно я вспомнил.

     — Кстати. Как тебя зовут-то?

     — Сюзан.

     — Привет. Я Джерри. — Я поднял устройство перед глазами. — Вот это и есть вытягивалка для сосков?

     Сложно описать эту штуку. Она состояла из полированной деревяшки около фута в длину, тонкой и плоской. По центру её находился стальной стержень дюймов восьми в длину с какими-то верёвочками, на одном конце которого была резиновая нашлёпка, а на другом — что-то вроде набалдашника. С концов деревяшки свисали петельки. Всё. Как ей можно было «вытягивать соски» , я понятия не имел. Несколько минут я разглядывал эту штуковину, теряясь в догадках.

     — Видишь нашлёпку на конце? — произнесла она. — Поставь её мне меж грудей, чтобы петельки висели над сосками. — Я осторожно сделал так, как она сказала. — Теперь представь, что от сосков к петлям идут верёвочки. Представил? — Я кивнул. — Теперь, если покрутишь за набалдашник, винт упрётся мне в грудину и начнёт тянуть за соски. Вот и всё.

     Я отнёс растяжку обратно, не сводя с неё взгляда.

     — Это что, типа секс-игрушка? — спросил я, ставя её на полку.

     — Для него. Если останешься здесь на вечер, то по моим крикам поймёшь, как мне всё это нравится. Обычно он останавливается до того, как я потеряю сознание от боли.

     Я снова сел и погрузился в раздумья.

     — Может, на соседних фермах какие-нибудь инструменты есть?

     Она попробовала покачать головой.

     — Нет. Ближе всех живёт одна старушка, но у неё ничего нет. До остальных — несколько миль.

     — А далеко отсюда работает твой муж?

     — Кто ж его знает, — сказала она. — Он может быть где угодно в радиусе пятидесяти миль. Либо сдаёт свои машины другим фермерам, или кооперативу.

     Чёрт. Должно же быть какое-то решение. В доме есть ружья. Может, можно отстрелить один замок без вреда для неё? Нет, это плохая мысль. Ружьё, способное расквасить замок закалённой стали, без защиты в бетонном помещении лучше не использовать. К тому же, можно не успеть до его прихода. А это опять создаст проблему того, кто из нас лишний на этом свете. Понятно, что он, но мне от этого было не легче. Только сложнее. Беглец от правосудия с трупом на шее.

     Внезапно она поморщилась.

     — Что такое? — спросил я.

     Она подёргала ногой.

     — Да ничего. Судорога. — Она указала глазами вниз. — Может, помассируешь?

     Интересно. Это приглашение, или ей и правда больно? До меня дошло, что я — первый человек, с которым она нормально общается за последние три года, если она говорила правду. Может, я даже начал ей нравиться, когда прошёл первый шок. Я осторожно взял её за бедро обеими руками.

     — Здесь?

     — Чуть повыше. Вот тут. Сожми посильнее.

     Я сжимал, мял и массировал ей бедро. Затем перешёл на другое. Трогать её было приятно, но мысли мои сейчас были далеки от эротики. Я угодил в необычайно странное положение. Может, потом и можно будет насладиться находящимся передо мной телом, но не сейчас. Сейчас произошло слишком много всего, и рано или поздно всё это должно было закончиться кровью. Возможно. Мы продолжали говорить, пока я разминал ей руки и ноги, но не касались слишком личных тем. Наконец я взял в руки кляп.

     — Время идёт. Примерно в это же время он вчера вернулся. Надо приготовиться.

     Она согласно открыла рот, и я снова зафиксировал на ней кляп.

     Вернувшись наверх, я снова засел на своём наблюдательном пункте. На закате он вернулся, но провёл какое-то время в доме. Наконец я увидел, как он идёт через двор, и я тут же взобрался к себе на второй этаж. Через несколько часов он вышел и вернулся домой. Она сказала, что иногда по ночам он возвращается, поэтому я решил переночевать в сене. Я любил спать крепко, и могло случиться так, что я проснулся бы внизу с направленным на себя дулом ружья. Или не проснулся бы вовсе.

     Однако, сон не спешил ко мне приходить. Я мог лишь лежать на спине и думать. О том, что я нашёл. О том, что случилось. О том, что делать. В голову лезли сценарии самого разного свойства.

     Номер раз. Я убиваю мужика, забираю ключи, освобождаю её и мы бежим в город. Но идёт уборка урожая — следующим же утром его хватятся. Мы окажемся в угнанном грузовике, принадлежащем покойнику. Будет ли она рассказывать, что я спас её от поганца-мужа, который её пытал? Или скажет, что я убил её мужа и сам похитил её? Мысль соблазнительная — она не только избавляется от постылого муженька, но и получает в наследство ферму со всеми делами. А я в это время, привязанный к столу, получаю в вену последний укол, состав которого одобрен законодательством штата.