Любовь в Сибири

    Довелось мне как-то жить в одной приличной по советским меркам гостинице. Примерно неделю жил как белый человек, один в двухместном номере, потом сосед появился:
     — Слушай, где тут чего-нибудь купить можно поблизости?
     — В Амстердаме, сэр! — я засмеялся, было время Горбачевского сухого закона, — если очень хочется, под кроватью яблочный портвейн имеется.
     Мужик обрадовался, но один пить отказался, пришлось составить ему компанию. Портвейн мы допили, и Володю потянуло добавить. Я расстелил на столе карту города, оказалось, что в двух кварталах от гостиницы бар имеется. Володя потребовал, чтобы я его сопроводил, на мои предупреждения о дороговизне, он спокойно заметил, что получил премию и захватил в командировку.

Очень вежливый бармен соорудил нам красивые коктейли, и мы стали наслаждаться жизнью. Тихая музыка играла, Володя довольно шепнул:
     — Ни разу не был в таком культурном месте!
     Полупустой зал постепенно оказался забитым, множество подростков принялись танцевать в проходе. Внезапно вспыхнула драка. В очередной раз я поразился особенностями национального характера. Парень, которого сильно приложили, прокатился лицом по нашему столику, коктейли мы едва успели приподнять, стукнулся головой о стенку, вежливо произнес: «Извините» и снова ринулся в драку! Ее прекратил довольно тщедушный бармен:
     — Тех, кто не выйдет из бара драться на улицу, завтра не пущу!

Угроза возымела действие, бар мгновенно опустел, две роскошные женщины остались, они пересели за наш столик.

     — Нам одним страшно, — жалобно шепнули они.
     — Еще и телок нашли! — радостно шепнул Володя, подошел к стойке и вернулся заметно распухшим от нескольких бутылок спиртного.

Дежурная по этажу безучастно предупредила:

— В одиннадцать часов посетители постояльцев обязаны покинуть гостиницу. А вы, пожалуйста, задержитесь, кое-что уточнить потребовалось.

Это она уже мне сказала. Очень сердито Вера глазами сверкнула, когда компания в номер ушла. Было ей слегка за двадцать, я был лет на десять старше. Разница в часовых поясах сказывалась, вечером я не мог уснуть и обычно приходил поболтать с симпатичной ночной дежурной.

     — Вот уж никогда не думала, что ты шлюх в номер приведешь!
     — А я и не приводил, — обиделся я, — это Володя постарался!
     Она так красиво раскраснелась от возмущения, что я не удержался и женщину поцеловал. Вера не сразу отстранилась.
     — Я тебе нравлюсь? — как-то недоуменно спросила она, — ты мне тоже!
     Володя заявился с батоном очень хорошей колбасы и вручил взятку Верочке.
     — Все равно этих шлюшек в одиннадцать часов прогонят, — улыбнулась Вера, когда Володя ушел, — но без женщины он сегодня не останется. Нашей ночной администраторше жутко захотелось с ним переспать.
     — А тебе ничего не захотелось? — печально спросил я.
     — Захотелось! Но нам с тобой придется на первом этаже побыть, пока они будут развлекаться. Потом я тебя отведу в номер «Люкс», он пока свободный. Только не думай, что я шлюшка или проститушка, изо всех постояльцев мне только с тобой захотелось! А с мужем все равно разводиться решила.
     — А у тебя ведь жена есть, — лукаво добавила женщина, — твой паспорт я внимательно изучила. Ничего у нее не убудет, если несколько граммов твоей спермы во мне окажутся.     

На первом этаже мы с Верой как-то удивительно сладко поцеловались, она дрожала, я тоже.

     — Долго я такое не выдержу, — ласково предупредил я.
     — И я не выдержу, у меня уже трусики промокли. Только очень быстро надо это сделать, мне же нельзя отлучаться.
     Она бегом отвела меня в какую-то кладовку, улеглась на кучку тряпья и задрала юбку. Мне показалось, что оргазм у женщины начался, когда я стягивал действительно мокрые трусики. Таких восхитительных ощущений у меня никогда не было, ни до, ни после. Разгоряченное влагалище разбушевалось. Очень быстро оно буквально выдоило из меня мужскую струйку. Волшебные пульсации у женщины постепенно затихли, она меня поцеловала и оттолкнула:
     — Надеюсь, юбка не промокла, — и бегом ринулась на рабочее место.     

Я медленно пошел следом за ней. Она нашла какую-то удивительную музыку на приемнике, мы обнялись и целовались. Ночных клиентов, желающих поселиться, было совсем немного, они нам почти не мешали.

     — Знаешь, как ты меня соблазнил? Основная проблема в нашей работе это необходимость отшивать постояльцев, которые пристают к женщинам с недвусмысленными предложениями. А ты ко мне совсем не приставал, еще и понравился! Я полез расстегивать блузочку, жутко хотелось посмотреть на маленькие грудки. Вера меня печально остановила:
     — Потерпи немножко, администраторша меня когда-нибудь сменит. Тогда делай со мной все, что тебе захочется. Мы же немножко разрядились, так хорошо мне никогда не было!     

Я сообразил, что нижняя часть тела женщины совсем не видна из-за высокой стойки и засунулся рукой под юбку. Между коленками было неимоверно влажно. Трусики Вера забыла в кладовке. Несколько минут она с удовольствием переносила мои ласки, потом жалобно пискнула:
     — Я же ни с кем разговаривать не смогу, если ты продолжишь! И юбка у меня совсем промокнет!
     Удивительно красивая женщина к стойке подошла. Вера с ней о чем-то пошепталась.
     — Это наша лучшая проститутка, — виновато взглянула Верочка, — если тебе чего-то захочется, то она все устроит самым великолепным способом! Тебе захотелось?
     — Ты сама знаешь, кого мне захотелось! — сердито сказал я. — А проституция в Советском Союзе вроде бы отсутствует?
     — Понимаешь, постояльцы черти-кого в номера приводят. Нам гораздо приятнее иметь дело с женщинами, которые заведомо никого не обкрадут и клофелин в шампанское не засунут. Посторонних мы гоняем, а эти как бы свои. В конце концов, каждая женщина вправе распоряжаться своим телом, кто-то это делает за деньги, а некоторые, вроде меня потому, что мужик понравился!     

Я припал к Веркиным губкам. Когда мы очнулись, штук шесть постояльцев дожидались своей очереди на заселение, ночной поезд прибыл. Администраторша наконец появилась, с ней был очень довольный Володя, на кота он стал сильно походить. Какую-то бутылку он мне в карман засунул. Мы с Верой поднялись на восьмой этаж. Шестой, седьмой и восьмой этажи в гостинице предназначались для секретных работников. Мой ранг соответствовал шестому этажу.

     — Ты не волнуйся, — тихонько шепнула Вера, — восьмой этаж для главных конструкторов, их заместителей и директоров заводов. Сейчас здесь никого нет. Прослушкой в гостинице моя родственница заведует, восьмой этаж она не имеет права прослушивать. А для московских гэбистов наши стоны будут только развлечением, государственных секретов мы же не знаем. Мне вчера тебя очень сильно соблазнить захотелось, а ты и не пришел, у родственников тебя, видите ли, ночевать оставили! Иди в душ помойся, я белье на постельке пока заменю. Потом ложись на кроватку и дожидайся меня.     

Я еле дождался чистенькую Веру и накинулся. Раза три я на нее накидывался, никогда не думал, что такие сексуальные таланты у меня могут проявиться. Это оказалось совсем несложно, невероятным клубком наши тела переплетались, я целовал женщине коленки и все, что попадалось под губы, она тоже чего-нибудь целовала. Потом уже традиционный секс сам собой образовывался.
     — Все, мой милый, мне надо идти работать! — виновато произнесла Вера, я на нее огорченно посмотрел, — к серьезным отношениям со мной ты готов?
     — Вера, у меня двое детей, жене я первый раз изменил — печальнейшим образом я на нее посмотрел.
     — Потому ты мне и понравился! — прижалась ко мне женщина. — Много я не прошу, проведи со мной несколько дней. На завод я вчера позвонила, дедушка у меня начальник цеха, а дядька главный инженер. Твой заказ выполнят только через неделю в лучшем случае. Нечего тебе туда каждый день ходить, ты их только нервируешь. Я возьму отгулы и отвезу тебя в райское место. В десять часов будь готов!     

В десять часов я был готов. Вежливый шофер, которого Вера представила, как мужа своей подружки, усадил нас в черную «Волгу», закинул два рюкзака в багажник и отвез на пристань. Катерок с очередным Веркиным родственником доставил на другую сторону реки. Там уж мы надели рюкзаки и километра четыре добирались до сильно заболоченного озера.

     — Идти нам придется по самый пояс в тине, ни на шаг от меня не отставай, потом отмоемся, — поцеловала меня Верочка.
     На островок она меня почти за час довела, но место было действительно райское. Маленький чудесный островок возвышался посреди болота. Со всех сторон он окружался протоками чистейшей воды.

  — Ни одного человека, кроме твоей любимой Верочки, ты долго не увидишь. Дедушка Георгий нашел брод и только мне показал. А я еще подумаю, показывать ли тебе обратную дорогу! — улыбнулась девушка и гордо добавила, — это наше родовое поместье, дедушка тут все обустроил.
     Удивительно красивый крохотный теремочек на острове оказался. Рядом был обширный навес, под которым стояла кирпичная печурка. Вера скинула лифчик с купальника. Маленькие обворожительные грудки под ним обнаружились. Я к ним сразу припал.
     — Основных инстинктов у человека два! — виновато шепнула Верочка, — я позавтракать не успела, твоими делами занималась, договорилась на заводе, чтобы твой заказ за десять дней наверняка исполнили. Начальники на заводе не главные, работяги мне поклялись, что твои изделия будут готовы. С военными я тоже договорилась, их сразу же расстреляют на секретном полигоне. Не понимаю, зачем чего-то изготавливать, чтобы сразу уничтожить?
     

Я изумленно смотрел на Веру, она засмеялась и меня зацеловала.

     — Сейчас я жутко есть хочу. Сходи на другой конец островка и набери грибов для обеда. Только ведра захвати и полей грибницы водой из озера.
     Грибов было много, очень красивых. Я сообразил, что всех грибов собирать не надо, нужно набрать только на обед, остальные завтра подрастут. Много ведер воды я на них вылил. Ягод еще по дороге набрал в пустое ведро. Я погулял по удивительно ухоженному лесу, внезапно я сообразил, что это не лес, а парк. Не могут расти в крохотном лесочке одновременно сосны, кедры, ели, березы, лиственницы и даже каштаны. Кусты малины и смородины были явно сортовыми.     

Вера хлопотала у плиты. Множество сковородочек на ней шипело.

     — Перекуси, если есть очень хочется, — придвинула она мне тарелочку, — это жареные моллюски, их очень быстро готовить.
     — Как же я счастлив, и в Сибири побывал, и тебя встретил! — шепнул я и неожиданно добавил цитату из песни: «Я готов целовать песок, по которому ты ходила!»
     — Лучше ты поцелуй мои ножки, они совсем не целованные, — радостно шепнула Вера и неожиданно спохватилась, — только они грязненькие, их надо сначала помыть!     

Чистенькие ножки она подставила мне. Я с удовольствием целовал девушке пальчики, но только этим дело не ограничилось. Вверх постепенно я поднимался. На сковородках многое подгорело, когда Вера затихла.
     — Как же твой дедушка бревна сюда доставил для домика? Через болото таскал?
     — Ты вроде в XX веке живешь! Амфибия их перевезла, на воздушной подушке, — изумилась Вера, — а деревья он тридцать лет назад посадил, островок был тогда песчаным холмиком, кое-где кусты только росли.     

Трудно описать наше десятидневное счастье. Традиционные ритмические движения у нас безусловно были, и по нескольку раз в день. Но счастьем для меня была сама Вера. Скучать нам совсем не приходилось. В перерывах между сексуальными припадками Верочка обучала меня, городского жителя, способам выживания в болоте. Я себя настоящим мужиком чувствовал, когда приносил ей пару корзинок с продуктами, купленными не в магазине. Там были какие-то клубни от водных растений, луковицы, водяные орехи, множество моллюсков, иногда пара уточек, застреленных из самодельного лука, множество рыбешек, иногда и большие рыбины. Половину принесенного Вера выбрасывала, но из оставшегося приготавливала такую вкуснятину, что второй основной инстинкт у нас полностью удовлетворялся.     

Мои изделия испытывали самым варварским способом. На полигоне их расстреливали танковыми пушками, почти в упор, метров с пятидесяти. Вездесущая Верочка легко прошла на секретный полигон и познакомила меня с генералом. Она представила его как второго мужа своей любимой бабушки.

     — Я для нее вроде приемного дедушки, — улыбнулся генерал.
     Мы уселись на пригорке, там был оборудован наблюдательный пункт, и пили кофе с коньяком. Коньяка в кофе было намного больше, чем полагается. Первую мишень бронебойный снаряд разнес на кусочки. Вера огорченно охнула.
     — Не расстраивайся, Верунчик, сейчас серийное изделие расстреляли. Посмотрим, что нам твой хахаль приготовил!
     Второй танк дернулся. Снаряд не смог пробить мою броню и отскочил в небо. Верка на меня прыгнула и зацеловала.
     — Для меня все понятно, сплав чего-то с чем-то оказался лучше, чем применяли раньше. Пусть меня американцы пытают, но секрета я не выдам, в химической ахинее ничего не понимаю. Остальные твои мишени долго расстреливать будут, статистику надо набрать. Специалисты у меня хорошие, протоколы оформят, и образцы для микроструктурных исследований вырежут и упакуют. Поехали ко мне, Верина бабушка уже стол накрывает…

     — У тебя с Верочкой серьезные отношения или как? — сердито спросила бабушка.
     — Или как! — сердито ответила Вера, — у него жена есть и двое детишек, но спать мы сегодня будем вместе, я этого хочу. Бабуленька, не порти человеку настроение, он первый раз оказался в Сибири, а ты на него накинулась!
     Чудесную ночь мы с Верочкой провели. Утром я пошел на кухню водичку попить и встретил расстроенного генерала в одних трусах. Он печально сидел за бокалом коньяка.
     — Какие проблемы у будущего маршала? — игриво спросил я.
     — Мои танкисты двадцать семь твоих мишеней не смогли расстрелять. Командующий нашим округом, по моей просьбе, распорядился продлить твою командировку, ему никто не сможет отказать, кроме министра обороны. В некие изделия, о которых ты действительно не имеешь права знать, встроят пластинки из твоего сплава. Сверхсекретными снарядами мои ребята их станут расстреливать. Закрутилась карусель на государственном уровне. А ты теперь нужен только Верочке, свою приемную внучку я обожаю. Золотая девка, аж засветилась, когда несколько дней с тобой провела. Пару недель с ней поласкайся, я тебя прошу! Любой санаторий в нашей области выбирайте, а если захочется на болото, то армейский аэроглиссер в твоем полном распоряжении!     

Верочке захотелось на болото.
     Неприятно рассказывать, как из двух неудачных семей образовалась одна счастливая, но она образовалась! Мои дети обожают мачеху, а общие дети маму. В гостинице Вера больше не работает, с пятью детьми сложно управляться. Изделия из сплава-2 обычными снарядами танкисты генерала расстрелять не смогли. Секретные снаряды в них дырок наделали, но не во всех! Родина не особенно щедро расплатилась за мои сплавы, олигархом я не стал, но на жизнь нам хватает.
     Так приятно вернуться домой, встретить кучу детишек с ихними собаками, а потом прижаться к любимой Верочке.
     Самым страшным наказанием для наших детей является запрет на посещение болота!