Кукловод. Крымский фронт-13

     Ситуация с лекарственными препаратами в конце 1941 — начале 1942 года и на самом деле складывалась крайне тяжелой. Главное военно-санитарное управление РККА испытывало жесточайший дефицит медикаментов, прежде всего обезболивающих, дезинфицирующих, средств для наркоза и многих других. Связано это было с эвакуацией в тыл предприятий фармацевтической промышленности, которым требовалось время для развертывания производства на новом месте. Вот почему я так благодарил Тамару — она просто спасла нас!

     

     Птички зачирикали, солнышко окрасило горизонт в розовые переливы. Утро начинало брать свое, впору о жизни и любви думать, а не о том, как кровушку проливать. Но именно здесь всё побережье кровью залито — похоже бойня была жестокая. Вскоре мне доложили, но очень горячечно, видимо командир батальона НКВД ещё не отошёл от перипетий горячего боя:

     

     — Товарищ генерал, а как Вы догадались, что немцы тут десант будут выставлять? Маскировались мы, честно говоря — ругали Вас. а вот именно теперь чётко поняли все — генерал есть генерал! Точно как Вы нас и просвещали! Подлетают утром две эти громадные баржи, да вооружены отлично, открылась аппарель и немецкие десантники лихо выскочили. И также лихо все полегли — восемь наших пулемётов большая сила, сплошная стена огня. Товарищ генерал — все просто восхищены Вами! Если тут не было нашего батальона — много бы немецкие десантники нам бойцам хлопот доставили. А так у нас только раненые. Ловко стреляли в ответ — опытные и умелые оказались эти сволочи! А чем «Максим» и хорош, так из него можно долгими очередями стрелять, — разгоряченный «Максим» жадно пил холодную воду.

     

     А снайперши наши всю прислугу у орудий и пулемётов на ноль помножили. Как хорошо, что Вы их сюда привезли. Вот я вспомнил, как Вы говорили о разумной инициативе. И тут я весь батальон поднял и они оба этих корабля и захватили. Перебили почти всех — немецкие мотористы стали вовсю орать: «Нихт шиссен! Их бин арбайтер!» Их и стрелять не стали — пригодятся. А вот и подводная лодка подошла позже, хотела кого-то высадить, да наша зенитка-85 как врезала в рубку. Так они все там получили так называемый «поцелуй смерти» — умерли мгновенно в замкнутом пространстве!

     

     — Так, раненые есть? Быстро стелить брезент и накрыть сетями. Где медсестра? Быстрее сюда! Да как нет медикаментов? — я был просто в бешенстве. Я же отправил сюда два вагона медикаментов. Как не успела получить? Набить бы морду, раз тебе свою толстую жопу поднять лень и получить медикаменты в госпитале! Ну что тогда? Быстро сюда рюкзаки немецких десантников! Быстро!

     

     Там в специальном карманчике отличная большая аптечка десантника, на все случаи жизни, да конечно медицина у нацистов на уровне. Я показал медсестре, что в этой коробке — два шприца, новокаин, бинт, наркотики для снятия боли, стрептоцидовая мазь, лейкопластыри, а она, эта толстая медсестра и подбежавший политрук стали орать:

     

     — Это мародёрство! Не имеете права! Я не буду лечить лекарствами немцев! Да что это такое, — придётся наводить порядок. Вот твари — бойцы так и кровью истекут!

     

     Я ударил с разворота, так что политрук отлетел метра на три и заорал:

     

     — Да вы все сволочи! Негодяи! Наши бойцы, наши герои истекают кровью, а вы их даже не перевязали? Расстрелять! Как фамилия политрука? — Соломон Янович Кроншвейн! Иванов, запиши и передашь прокурору фронта. Нет! Арестуйте его и с особистом к прокурору. Сволочь! Он запрещал лечить наших раненых бойцов! Он точно немецкий агент! И позовите Наташу и Ксюшу, — один из моих охранников полетел быстрее лани. А старший из казаков строптивую медсестру и политрука нагайкой!

     

     Наташа лихо плюнула в лицо толстой медсестре и стала ловко лечить раненых парней, а Ксюша стала помогать и переводить ей названия лекарств из немецкой аптечки. Через полчаса все раненые парни были просто в отличном настроении — перевязаны все, Наталья всем сделала уколы новокаина и их лица, ранее искажённые болью, теперь даже порозовели. Плюс всем по «наркомовской норме» и повар позвал к полевой кухне всех раненых — им я приказал по двойной порции, из-за потери крови. Парни так меня благодарили, что было даже немного неудобно! А самый пожилой боец поцеловал ручки Ксюше и Наташе и тихо сказал:

     

     — Девчата, милые, берегите Вашего генерала. Чтобы там не говорили, а вы его берегите. Видите, как он о нас заботится, такого генерала больше нет: Настоящий человек наш генерал!

     

     Я затем лихо рванул к аппарату «ВЧ», зная наклонности Мехлиса. Первый звонок — «Васильеву». Сталин был очень доволен моим сообщением и выдал в стиле Павла-1 — «Ну что, товарищ Козлов, Вы меня удивили, но и я Вас удивлю». Шарман, что же будет? А вот вопрос Сталина чуть смутил меня — «А Мехлис там был? — Нет, да его и не было. Он обычно в кабинете сидит. Сейчас мы донесение в штаб отправим и он узнает. » Потом я понял:

     

     Второй звонок — в штаб флота! Срочно команды моряков, эти две десантные баржи смогут вывезти из Севастополя всех раненых и беженцев за несколько ходок. Именно ходок — моряки ведь не ездят, а ходят! И на тупые пьяные возражения Октябрьского я твёрдо выдал:

     

     — Нет, немцы их бомбить не будут! А я Вам твёрдо обещаю — бомбить не будут. Да, головой ручаюсь, причём очень твёрдо. Не тяните время — раненых нужно срочно в Туапсе! Там полно санаториев и, соответственно, опытных врачей. Там лекарства и витамины, но нет бомбёжек и наши раненые тогда вскоре вернутся в строй. Мне звонить товарищу Сталину? Нет? Хорошо! А немцы бомбить их не будут! Обещаю!

     

     Ну не объяснять же этому вечно полупьяному контр-адмиралу, что на крышах рубок немецких БДБ прицеплены плакаты со свастикой, чтобы «горячие мальчики Геринга» видели, мол это свои. А что они идут в Туапсе — значит будут обстреливать. И «лапотники» сразу отворачивали. Но вот все «Эрликоны» я приказал снять, чтобы никто, с дури, не стрелял по «Юнкерсам». И твёрдо всем прибывшим морякам настоял — при облёте этих барж немецкими самолётами по ним не стрелять! Только махать руками!

     

     Всех девушек-снайперов своей властью наградил медалями «За боевые заслуги», а старшую отделения — орденом Красной звезды. Радости у них было! Да ещё все девушки, чуть смущаясь, попросили их всех поцеловать — поцелуй генерала у них приравнивается к медали! И после поцелуев теперь все бегом в финотдел — я приказал выдать им премии! Вот теперь они уже меня зацеловали!

     

     На следующий день две шифрограммы — одна лично мне, а вторая — Мехлису. По его красной роже и выпученным глазам я понял, что он бурно доложил, как он героически захватывал немецкие корабли и воодушевлял бойцов. Ну и что ему товарищ Сталин ответил. А вот вторая шифрограмма: Я пригласил Трубачёва и командиров его полков. и прочёл шифрограмму Хозяина. Все были в восторге! Я стал генерал-лейтенантом, Трубачёв — генерал-майором, командиры его полков — полковниками. Радости было море! Затем уже мой приказ по кадрам фронта — мой адъютант хорошо поставленным голосом прочёл: медсестра Наташа теперь лейтенант медицинской службы, Оля и Света — сейчас старший лейтенант и военврач третьего ранга соответственно! Вот восторгу было! Да ещё и Ли-2 привёз ночью подарки лично от товарища Сталина. Для «обмыва»!

     

     Да не обмыть такое — это просто воинское преступление! И заодно я сразу прочёл всем нашу ответную телеграмму товарищу Сталину с благодарностью. И конечно в конце — «Враг будет разбит! Победа будет за нами!» Но в 7 часов вечера жду всех у себя! А сейчас всем командирам «накрутить хвосты» в частях, чтобы у нас во время ужина не было ЧП. Иначе:

     

     Ох и стол был у нас! Закуски, лежавшие на простенькой посуде, впечатляли яркой изысканностью и дефицитом. Свежий, румяный тамбовский окорок красовался рядом с вкусной сырокопченой «Свиной» колбасой, подмигивающей бывалому едоку изрядными кусочками сальца. Сервелат не мог таким похвастаться, в нем сало перемолото значительно мельче, однако над ним витал ореол заграничного происхождения. Дефицит из дефицитов — вкуснейшая колбаса фаршированная «Языковая» — мы её снисходительно поместился на одной тарелке с «Докторской». Копченый свинячий балык ждал своей очереди вместе с тоже свинским, но рыночным карбонатом. Это был великолепный привет от товарища Сталина — ночью привезли лётчики с приветом от него. Похоже, что Хозяин был очень доволен! И мы все тоже. Я даже вспомнил один стишок в витрине продмага:

     

     Родина любимая

     Вся полна напитками,

     Но один из них лишь дорог мне!

     С белою головкою,

     С зеленою наклейкою,

     Тот, что производится в Москве.

     

     «Особая московская». Да, ее венчает не винтовая пробка, а простая, с тонким козыречком. Я её достал жестом фокусника из-под стола — две бутылки на нашу компанию, да это только для аппетита. Но что поделаешь — война идёт! А вот девушкам — две бутылки «Цинандали». Они были в полном восторге — это привет от товарища Сталина, понимать надо!