Проститутки Екатеринбурга

Курортная жизнь-2. Часть 5

     Член выбрасывал в нее последнюю порцию, когда она обернулась. Мое наслаждение мгновенно сменилось ужасом.

     – Федя!? – еще расслабленно, с блаженным выражением лица спросила она. – Федя!!!?

     Я застыл, все еще с членом внутри нее, вцепившись в ягодицы. Мама вывернулась и залепила мне оплеуху:

     – Ты…! Как ты мог! – и мне прилетело по другой щеке.

     Я съежился под градом ударов, несильных, но многочисленных. Мама ругалась, плакала и причитала. Олег не показывался, видимо почел за лучшее сбежать от маминого гнева. Устав, она села на траву и разрыдалась.

     – Мам… – дотронулся я до плеча.

     – Уйди, подонок! – взглянула она на меня, схватила халат и убежала.

     

     Я остался в растерянности. Что теперь будет я даже боялся предположить. Подобрав забытые трусики и лифчик я вошел в дом. Через дверь, в окно теперь лазить не к чему. Мама лежала на постели лицом в подушку и всхлипывала. В какой-то мере я ее понимал. Пойти изменять мужу и оказаться изнасилованной сыном – это уже слишком. Именно изнасилованной! – сказал я попытавшемуся возразить внутреннему голосу – А как иначе называется секс с кем-либо вопреки желанию? Я положил мамино белье на тумбочку и залез под одеяло. Само собой, ни о каком сне не было и речи. Я ворочался, мама всхлипывала в подушку, но вроде бы пореже чем вначале. Через час я рассудил, что надо как-то объясниться и просить прощения, причем, чтобы не изводить себя, лучше сделать это сразу. Я заставил себя подойти и сесть на мамину кровать.

     – Уйди! – приказала она.

     – Мам… ну прости…

     Я лег рядом, но под одеяло не полез, зато положил руку ей на плечо.

     – Федь… – всхлипнула она. – Как ты мог?

     – Мам, ну… не сдержался, прости. Ты такая была… Ну не смог я!

     – Но я же не посторонняя тетка… там еще понятно. Я же мать тебе!

     – Ма, а знаешь… я тебе признаюсь… от того что это ты у меня еще больше крышу снесло.

     – Извращенец! – она перевернулась на спину и посмотрела на меня. – Ты с самого начала там был?

     – С начала. – и в этом признался я, умолчав что уже не в первый раз.

     – И видел, как мы с Олегом? И слышал?

     – Да.

     – И что ты теперь обо мне думаешь?

     – Ты самая лучшая!

     Осмелев, я залез под одеяло и прижался к ней, обнимая и чувствуя под рукой мягкий живот, только теперь сообразив, что мама лежит в том же виде, в каком прибежала домой, то есть голой.

     – Ты хоть представляешь что ты натворил? – попыталась она заглянуть мне в глаза, но для этого было слишком темно. – И что я натворила? Ох, не хотела же идти, как чувствовала! Но соблазнилась, дура старая!

     – Мам, ты не старая!

     – А какая?

     – Обычная. . Ой, нет! Ты замечательная, красивая, добрая и чувственная! Ты когда там с Олегом… ну… – слова давались мне с трудом, но было ощущение, что говорить надо именно так – как есть, дословно повторяя мысли. – Ну… когда в рот… Мам, я сразу себе в руку… до того ты эротично выглядела. Я чуть сознание не потерял.

     Мама поняла что я хотел сказать.

     – Значит, я тебе нравлюсь как женщина? Именно я?

     – Ты еще спрашиваешь!

     – И ты меня хочешь, как женщину? Давно?

     Я чуть не ляпнул “с тех пор как Олег тебя первый раз трахнул”, но вовремя прикусил язык, заодно вспомнив что что-то такое иногда возникало и раньше.

     – Давно. .

     – А сегодня как получилось, что ты так удачно оказался в нужном месте… у меня?

     Тут пришлось врать, придумывая находу. Получилось примерно следующее: Я не спал, услышал как она вышла и решил посмотреть куда это она среди ночи. Вылез в окно, а там… А потом Олег меня заметил, испугался и убежал. . а мама так и осталась стоять… а я не выдержал.

     Все было шито белыми нитками и притянуто за уши. Я без труда при нужде вывел бы себя на чистую воду парой вопросов, но мама спорить не стала. Может поняла, что я буду упираться до последнего.

     – Значит, ты таки осуществил свою мечту… – задумчиво произнесла она. – И что мы теперь будем делать?

     – Ничего. Хочешь, будем считать что мне это приснилось? И тебе?

     Она хмыкнула:

     – А что мне сейчас что-то в ногу упирается – тоже снится?

     – Ой! – я отодвинулся.

     И вправду, от близости маминого тела член снова встал.

     – Мам, честно, я не хотел! Он сам!

     – Ладно, успокойся… – она полежала, задумчиво поглаживая мою, покоящуюся у нее на животе руку. – Надо же, кто бы мог подумать? Мда… Федь, а ты правда именно меня хочешь? Или тебе все равно куда совать, лишь бы было куда?

     – Тебя, мам.

     Потом отвернулась от меня, поджав ноги и выпятив зад. Член снова коснулся ее тела. Я лежал, пробуя угадать что это значит. Не хочет больше разговаривать? Собралась спать? Еще что-то?

     – Федя, чего ты ждешь? – услышал я.

     

     Еще не будучи уверенным что понял все правильно, я подвинулся к ней и проведя головкой между ягодиц, нащупал ею вход и легким толчком вошел в маму. Она только вздрогнула, когда член тронул губки, а потом спокойно лежала пока я не заполнил влагалище своим органом. Это оказалось легко из-за обилия внутри маминых соков и моей спермы. Я прижался к ее спине, боясь поверить в то, что не сплю и стараясь трахать ее как можно глубже. Мама еще сильнее поджала ноги, полностью открываясь мне. Член упруго раздвигал сильно сжимающие его в такой позе стенки влагалища, вызывая внутри меня какую-то незнакомую сладострастную дрожь. Мамино дыхание заметно изменилось. И тут она отодвинулась, соскочив с члена и вызвав во мне небывалое разочарование.

     – Федь, я боюсь мы Ритку разбудим… – шепнула она, касаясь губами моего лица. – Пойдем в прихожую?

     

     Там мама достала с полки полотенце и кинула его на стол. По углам стола пристроила стулья. Чувствовалось, что делает она это не впервые. Затем села на стол сама, поставив расставленные ноги на стулья и поманила меня к себе. Мамина развернутая промежность оказалась прямо передо мной. Губки разошлись, демонстрируя крупный торчащий клитор и приоткрытое отверстие чуть ниже. Как только я приблизился, она обняла меня и прижала к себе. Член сам провалился в нее, снова ощутив жар маминого влагалища. При первых же движениях я услышал знакомое поскрипывание. А следом и мамины вздохи. Мои руки приподняли ее грудь, удивившую меня своей тяжестью.

     Соски терлись об меня и казались невероятно твердыми, едва не царапая кожу. Мамино дыхание вперемешку со стонами звучало прямо у меня над ухом. Я не выдержал и поцеловал ее. Она словно только этого и ждала. Мы сцепились языками, ее губы находились в постоянном движении, как и мои. Член проваливался в нее свободно, но на полпути мышцы влагалища сжимались и дальше приходилось проталкивать его, прилагая усилия. Это был самый сладостный момент, преодолеть сопротивление и дойти до конца, коснувшись ее лобка своим. Мама кончила, сдавив меня в объятиях. Потом, почти сразу, еще раз. Тут и я разрядился в нее, почувствовав небывалое облегчение.

     

     Отринув мелькнувшую мысль спать с мамой на одной кровати, я вернулся к себе. Мама одела ночнушку и тоже легла. Но сначала подошла ко мне и нагнувшись, поцеловала в губы.

     – Доволен?

     – Конечно, мам! Спрашиваешь еще!

     – Тогда спи.

     Я и заснул. На полпути между сном и явью мелькнула мысль о том, что вот я и лишился еще одной своей мечты, ставшей реальностью.

     

     Утро ознаменовалось скандалом. К счастью, не у нас. За стенкой, у Мишки, сначала послышались неразборчивые, но явно возмущенные крики. Что-то грохнуло. Потом опять ругань. Через пять минут, выйдя на улицу, я обнаружил там сидящих с грустными лицами его и Ирку.

     – Что там у вас случилось? – сел я рядом.

     – Хреново у нас. – уныло ответил Мишка. – Полный писец.

     Я не удовлетворился столь кратким ответом и продолжил выпытывать из них по одной фразе. Суть же состояла в том, что Мишка с Иркой попались. Утром, перед тем как пойти на пляж, тетя Люда по традиции отправилась принять душ. По опыту зная, что минут десять-пятнадцать у них есть, Мишка предложил Ирке отсосать. Та согласилась. К несчастью, в летнем душе, представляющем из себя четыре стенки и бак наверху, наливаемый из шланга, не оказалось воды. Раздраженная этим тетя Люда вернулась обратно через три минуты, обнаружив обнаженного сына, держащего сестру за голову и с членом у нее во рту. Мишка стоял спиной к двери и не увидел как мать вошла. Ирке он тоже перекрыл обзор. Возможно, тетя Люда и сама не сразу поняла, что там делает ее голый сын. Поэтому она подошла вплотную, увидев как ее сын трахает сестру в рот. Причем сестра охотно этим ртом ему помогает. Дальше была немая сцена, ругань, избиение детей и тому подобное. Сейчас тетя Люда вроде притихла, а ее дети от греха решили переждать на улице. Больше всего их сейчас интересовал один-единственный вопрос: расскажет ли мать отцу. Там меры будут приняты уже другие, вплоть до членовредительства.