Проститутки Екатеринбурга

Комуналка

Привет. История не мечальная, но правдивая. Когда случился кризис, я и мои родители были вынуждены продать квартиру, и переехать в комуналку. Это была трёхэтажно здание, мы жили на втором. напротив нашей квартирки (если её можна так назвать) жил турок лет двадцати трёх — двадцати четырёх. Не больше. У мего была жена, приблизительно его возраста, немного младше.
Один раз, папа сильно напился, ударил меня во дворе по лицу, и оставил несколько царапин на лице и на руках. Я сильно запалакала и побежала домой. Но тут же обнаружила, что ключей у меня нет ключей, мама ушла, а к папе было страшно идти. Я села на пол, и заплакала. В это время, из магазина вернулся Бату (сосед турок).
— Оленька, чего ты плачешь?
— Ничего. Просто так. Ничего.
Он положил пакеты, и присел рядом со мной.
— Почему такая красивая девочка просто так плачет? Поссорилась с подружками?
— Нет! — сказала я, вытерая слезы.
— Кто же тебя тогда поцарапал? Кошки у вас нет, подралась с кем-то?
— Нет! — отмахнулась я, и горько заплакала.
— Оля, давай ты пойдёшь ко мне домой, выпьешь чаю, и всё расскажешь? А я, чем смогу, помогу. Хорошё?
Я была так расстроина, что даже не подумала, чем это может обернутся.
У них дома было очень уютно. Совсем крошечная кухонька, с картиной над столом, которую они сами нарисовали, когда поженились, и перехали сюда. Бату усадил меня за стол, а сам принялся готовить чай.
Это было удивительно, но кризис, кажеться совсем не изменил этого мущину, он был спокойным, добрым, и хотя он иногда сорился со своей женой Мариной, никогда не поднимал на неё руки как мой папа. Чай готовился, а об мою голую ногу (я была в юбке) начал тереться маленький и тёплый комочек. Посмотрев на пол я увидела Тошку. Ихнего декоративного пёсика.
Мы седели, пили чай, говорили, я рассказала соседу что плачу я из-за папы, тоесть «поплакалась в желитку» постороннему человеку.
Не знаю как конкретно я такое допустила, но уже через минуту я сидела на краешке кровати, а Бату целовал меня. На моих глазах всё ещё были слезы. От обиды на папу я вся дрожала.
Было тепло и приятно, но немного страшно. (тогда мне было 14лет, и я была девственница)
— Чего ты плачешь? Ещё не успокоилась?
— Из-за этого чёртового кризиса, моя жизнь пошла наперекосяк.
— Ну всё. Хватит плакать. Делай то, что я тебе скажу, и всё будет хорошо.
Бату сказал мне раздеться, и леч на спину. Разделся сам. Мне было немного не по себе. Я лежала в одних трусиках перед женатым мущиной, в его квартире.
Сквозь тонкую ткань трусиков, он трогал меня между ног, а потом совсем снял их, и засунул один палец мне до влагалище. Когда он наткулся на невидемую преграду, я испугалась, и вздрогунала.
— Целочка. — тихо сказал он и добавил — сейчас я подложу тебе под попу одияло, ты раздвинешь ножки, и расслабшся. Хорошо?
Я молчка согласилась, и кусая губы смотрела как он подлаживает мне под попу сложенное одеяло, раздвигает ноги. В это время, его член стоял, и я с ужасом представляла, как он будет входить в меня, и рвать мне моё бедное влагалище.
Одеяло было на кровате, так что он не только подкладывал его мне под попу, но и засовывался мне один палец во влагалища за другим. Когда он попытался засунуть третий, я попятилась назад, а он посмотрел на меня своими блестящими карьеми глазами, и тяжело душа сказал.
— Потерпи. Чем лучше я разработаю твою дырочку сейчас, тем меньше боли бцдет потом.
Я покраснела и заволновалась. Я совсем забыла про боль. Мои глаза бегали из стороны в сторону, а сердце билось всё быстрее и быстрее, пока он не вытащил пальцы из моего влагалища, и не начал манипулировать моим телом. Поднял мои ноги, и согнул их в коленях, лё на меня всем весом, и придвинул к себе. В этот момент я почувствовала какой он горячий, и как глубоко он дышит.
— Сейчас будет немного больно. — сказал он прижимая мою попу к себе одной рукой, а второй гладя меня по щеке во время поцелуя, резко и глубоко вошёл в моё тело.
— Аййй! Мама!
Я выгнулась, и сжалась. Из моих глаз брызнули слёзы.
— Потерпи. Сейчас всё пройдёт. — успокоил меня турок, и выдержав паузу продолжил входить в меня. В этот момент мне показалось, что он мне там всё порвёт. Мне было так больно, что я попыталась оттолкнуть его от себя, но у меня это не получилось.
— Аййй! Больно! Больно! Больно! Аййй! Мамочка, как больно! Мммм!
— Не кричи. Или ты хочешь что бы об этом весь дом узнал?
— Больно! — больше я ничего не могла сказать.
— Потерпи! — сказал он, и начал интенсивно двигаться внутри меня. С каждым движением боль уменькашалась, но желание оттолкнуть его от себя оставлось. Появилось до сих пор неизвестное мне чувство. Мне хотелось что бы он меня отпустил. Я извивалась под его руками, а он продолжал двигаться ещё быстрее, от чего желание отстранница увеличилось. Но оно было каким-то смешаным.
С одной стороны, я не хотела что бы он продолжал, а с другой, поддавалась ему, стонала от наслаждения вперемешку с лёгкой болью, и мысленно просила его не останавливаться.
Убрав из-под моей попы одеяло, он швырнул его на пол, и впиваясь руками в моё тело душал полной грулью и ускорял темп. От этого я уже не могла сдерживать стоны, и ему пришлось долго, глубоко и страстно целовать меня, что бы соседи ни о чём не догадались.
Моё сердце забилось так сильно, что начало болеть, я задыхалась, то пыталась оттолкнуть Бату от себя, то наоборот прижималась к нему, выставляя на показ все свои прелести. Один раз я так сильно дёрнулась ему на встречу, что прикусила губу от боли.
— Тише! Тише! Ты же завтра не сможешь встать с кровати.
Не знаю сколько это всё продолжалось, но в глазах у меня время от времени темнело, голова кружилась, сердце вылетало из груди, а тело пронизывала то боль, и дикое наслаждение и нечеловеческое желание.
Полностью обессилиная я выгнулась под ним и напрглась так сильно, что кости захрустели, и рухнула на кровать подностью измеченная, убитая, но довольная как никогда.
Что бы я могла оттышаться, Бату немного полежал на мне, а потом лёг рядом, с удовлетворённым выражением лица, закрыл глаза рукой, и утомлённо улыбнулся.
В иступлении я легла ему на гдурь, улыбнулась, поцеловала, и глядя в его большие карьи глаза задыхаясь прошептала.
— Ещё.
В ответ он засмеялся и ответил.
— Помоему с тебя хватит! Тебе и так не плохо досталось. Отдохни, оденься, и иди домой. Никому не говори о том что было. Тебя здесь не было! Поняла?
— Ещё бы!