шлюхи Екатеринбурга

Классная дама. Часть 2

     После завтрака Анна спросила девочек:

     – Ну, чем займемся?

     – Будем скучать? – предположила Лида.

     – Предлагаю навести порядок в моей комнате, – сказала Анна. – Все согласны?

     Девочки лениво кивнули. От сытного завтрака они слегка “осовели”.

     : В комнате классной дамы было тихо и темно. Анна распахнула тяжелые шторы и посмотрела на остановившихся на пороге комнаты девочек.

     – Проходите смелей. Ну?

     – Нам нельзя, – пояснила Лида. – Это комната Варвары Петровны. Она не разрешала к ней входить ни под каким видом.

     – Теперь можно. Это же моя комната. Займитесь книжным шкафом, а я посмотрю в письменном столе.

     – А что Вы ищите? – пропищала Наташа.

     – Не знаю. Моя предшественница заболела, и меня назначили на ее место.

     – А что с ней? – полюбопытствовала Маша.

     – Она сошла с ума.

     – Вот как!?

     – Попытаюсь разобраться, что к чему. Я не психиатр, но все же: Шкаф не заперт?

     Маша дернула дверцу шкафа, и тот распахнулся.

     – Ого, сколько книг! – восхитилась Лида. – Можно посмотреть?

     – Конечно! А я пока займусь столом.

     Анна подошла к столу, подвинула удобное кресло поближе, села и открыла обе дверцы большого двухтумбового письменного стола. Ничего особенного. А вот широкий ящик под столешницей не открывался, видимо, был заперт на встроенный замок. А где же ключ? Анна присела и увидела, что у задней стенки был вбит маленький гвоздь, а на нем висел ключ. Хитрая “синявка” , подумала Анна, отпирая ящик. Там лежала большая тетрадь с надписью неровным дерганым почерком: “Дневник классной дамы. Исповедь онанистки”. Вот то, что надо, подумала Анна, запирая ящик вновь.

     – Нашли что-нибудь, Анна Ивановна? – поинтересовалась бойкая Маша.

     – Есть кое-что. А у вас?

     – Легенды и мифы Древней Греции с иллюстрациями и еще одна. Там такие картинки!

     Это было самодельное издание знаменитого иллюстратора эротических произведений Эдуара Анри Авриля. Маленькие, с ладонь, почтовые карточки были любовно наклеены на толстые картонные страницы и проложены тонкой папиросной бумагой. Всюду подъятые, напряженные члены, разверстые волосатые влагалища, слившиеся в экстазе страсти тела.

     – Хороший альбом! – сказала Анна. – Надеюсь, все понятно?

     – Мне не понятно, – потупившись, ответила Наташа.

     – А еще что интересного нашли?

     – А вот! – Маша повертела в воздухе длинным, в половину руки, полированным стержнем из красного дерева, покрытым поперечными канавками.

     – Ну, а это для чего, кто догадался?

     – Понятно, для чего, – ответила Маша. – Варвара Петровна вставляла эту штуку себе… В минуты душевной тоски, так сказать. Правильно?

     – Я тоже так думаю, – сказала Анна. – А кто слышал ночью какие-нибудь звуки из этой комнаты?

     – Я слышала. Варвара Петровна иногда так стонала: ах, ах! Мы раз хотели доктора звать, но передумали:

     Лида подошла к Анне, держа в руках большую коробку.

     – Что это? Здесь по латыни:

     На крышке была надпись: “Различные снадобья для любви” , а внутри – различные стеклянные флаконы с рукописными этикетками.

     – Похотное зелье. Для мужчин, – прочитала Анна. – А это – “для женщин”. Забавно. Как-нибудь попробуем?

     – На ком? – засмеялась Маша.

     – Да хотя бы на стороже или посудомойке, – предложила Анна. – Или на тех забавных мальчиках за забором. Заманим их сытным обедом или, что еще лучше, ужином. А это что?

     Анна вытащила из коробки большой флакон с надписью: “Opium”.

     – А это что? – спросила Лида.

     – Наркотик, – ответила Анна. – Берут сок мака, разводят спиртом и принимают внутрь по нескольку капель.

     – Зачем?

     – Для сна. Как обезболивающее. А в больших дозах – для видений. Наверное, это и довело нашу Варвару Тимофеевну до сумасшедшего дома. А, скорее, было так – она смешала несколько зелий и все:

     – Анна Ивановна, – спросила Лида. – Для чего все это нам?

     – А вот для чего, – ответила Анна. – Когда-нибудь вы все окончите институт и столкнетесь с натуральной жизнью. Не с теми жалкими картинками в старых книжках, по которым вас обучали, а с настоящей, жесткой, а, иногда, жестокой, безжалостной жизнью, о которой вы не имеете никакого представления. Я после института была вроде вас, робела, краснела по пустякам при словах “роды, менструация” и еt cetera. И что же? Закончив институт, я вышла замуж. По любви. Он оказался порядочным человеком, но ждал от меня слишком многого в любви. Я вся была словно сосновое бревно с дыркой, из которой иногда текла смола. (Маша прыснула при этих словах) .

     И через некоторое время поняла, что мой муж “ходит на сторону”. К какой-то деревенской рябой девке, жившей на отшибе. Которая родила от него ребенка. Мы отдалились друг от друга, жили на разных половинах дома и неделями не встречались. А потом он дал мне развод: и женился на деревенской. А я, погоревав немного, пошла на Бестужевские курсы и решила узнать все о семье, женщинах и мужчинах. И узнала. И вот я здесь. Чтобы рассказать вам все, что знаю я. И что умею. И чтобы вы были счастливы. Да, и вот еще, чтобы вы больше не удивлялись обильным завтракам и обедам. Я – одна из самых богатых дам нашего города, и для меня досыта накормить трех девочек – сущий пустяк. Пока вопросов нет?

     – Нет! – нестройно ответили девочки.

     – Тогда пойдемте в класс. У нас будет урок анатомии.

     В классе было тихо и пустынно. Девочки уселись было на привычные места, но классная дама усадила их вместе за один стол.

     – Сначала я хотела бы узнать от вас, что вы знаете об отличиях в строении тела мужчины и женщины, – сказала Анна Ивановна. – Начнем с мужчины. Кто что знает? Наташа, прошу! Расскажи нам про мальчиков.

     Наташа встала за партой и промолвила птичьим голоском:

     – Мальчики кричат и дерутся.

     Анна Ивановна сначала хотела рассмеяться, но потом досадливо закусила губу.

     – И все? Лидия, пожалуйста!

     Лида встала.

     – Что Вы хотите услышать?

     – Чем мальчики отличаются от девочек. Прошу к доске! Бери мел и рисуй!

     – Ой, я не знаю:

     – Но вы сегодня видели за забором:

     – Я нарисую! – вскочила со своего места “отчаянная” Маша.

     Она схватила мел и принялась рисовать на доске. Рисовала она плохо, и “мальчик” у нее получился, похожий на девочку широкими бедрами и длинными волосами. Правда, она изобразила между ног у этого мальчика здоровенный член до колен и яйца размеров с голову того же мальчика. Когда же она отошла в сторону, любуясь на свое произведение, девчонки прыснули в ладони, а Анна Ивановна заметила:

     – Да, Маша, ты явно не Тициан! Придется рисовать с натуры. Натурщик, войдите!

     По ее команде в класс вошел сторож. Обнаженный и отвратительный! Да, он обладал несомненными мужскими достоинствами немалой величины, но они сильно отличались от того, что сегодня видели девочки за забором. Сторож был пузат, кривоног и весь зарос кудрявым черным волосом. Его член был крив, и сильно загибался влево, а правое яйцо – заметно больше левого. По сравнению с ним “зазаборные” кадеты выглядели ангелами.

     – Прямо сатир какой-то! – заметила “отчаянная” Маша.

     – Ну что ты, Маша! – шепнула Анна Ивановна. – Он просто старый.

     Сторож по-хозяйски уселся на стул и растопырил ноги.

     – Девочки! – повысила голос классная дама. – Вам теперь все хорошо видно, так что рисуйте!

     И только институтки приступили к рисованию, как в коридоре раздался пьяный женский голос:

     – Семеныч! Проказник! Ты тут? Норкой побаловаться не хочешь?

     – Норкой? Норкой? – зашептали девочки. – Может быть, Нюркой?

     – Ну, что же Вы, Семенович, идите! – громко сказала Анна. – Вас дама ожидает!

     Сторож, как-то боком, прикрывая руками срам, выбрался из класса. Девочки остались в некотором недоумении. Они только-только начали рисовать разные яйца и кривой член сторожа. Сеанс рисования с натуры, мягко говоря, не удался. Придется позвать мальчиков из кадетского корпуса, подумала классная дама, но это, пожалуй, завтра. А договориться с ними, пожалуй, надо сегодня. Прямо сейчас!