шлюхи Екатеринбурга

Келли

     Келли родилась в дни, когда улицы пустели, потому что все торопились к своим телевизорам, чтобы посмотреть очередную серию американского телесериала “Санта Барбара” с кинодивой Robin Wright в одной из главных ролей. Отцу девочки очень нравилась эта красавица-актриса, и он предложил жене:

     – А давай назовём нашу малышку Келли! Вдруг будет такой же красавицей! . .

     В общем-то, появление Келли на свет было делом случая, никто такого не планировал и не ожидал. Просто после первенца, которому ещё не было и года и которого мамаша продолжала кормить грудным молоком, родители продолжали самозабвенно заниматься сексом без предохранения. Распространённое заблуждение утверждало, что во время грудного кормления зачатие исключено. “Вот тебе и фунт изюму!” – сказал папаша, когда всё оказалось не так, как предполагалось. А старший братик девочки Кевин игриво улыбнулся беззубым ртом.

     Брат и сестра нормально развивались, опережая существовавшие на тот период стандарты – рано начали ходить, говорить, собирать всякого рода пирамидки и решать ребусы. Взрослые не могли нарадоваться, глядя на деток. Всё бы ничего, если бы не одно “но”… Старший сын, Кевин, выдался довольно смазливым пацаном – и по росту, и по внешности. Что же касается Келли… Нет, она не отставала в развитии (как физическом, так и умственном) , но была, как бы это сказать… уж очень некрасива, если не сказать – уродлива! . . Лицо её имело мелкие черты, глазки казались утопленными в глазницы и были почти лишены главного своего украшения – ресниц. Она не “кривилась”, но личико было ужасно несимметричным, будто застывшая маска…

     – Вот тебе и красавица Келли из “Санта Барбары”… – горестно вздыхал отец.

     Шли годы. Детки пошли в школу. У Кевина появились друзья, его обожали девчонки, всегда стайками вившиеся вокруг. А на Келли если и обращали внимание, то лишь затем, чтобы сочувственно скорчить гримасу. А она, между тем, блестяще училась и была первой по всем предметам.

     – А что ей ещё делать? – шушукались сплетницы из её класса, – вырастет, так никто и трусики с неё спустить не захочет! . .

     Так, в общем-то, по большому счёту в её жизни и произошло. Она с красным дипломом окончила институт, следом – аспирантуру, в 25 лет защитила диссертацию и работала старшим научным сотрудником в НИИ важного профиля. О прогулках под луной, тёмных аллеях, поцелуях в тишине и прочих атрибутах молодой, цветущей жизни знала лишь из книг…

     У брата всё было по-другому. Учился он через пень-колоду, в институт не попал – “загремел” в армию. Вернувшись, женился. Но девчонки продолжали виться вокруг него толпами. В результате, жена выставила на лестничную клетку чемодан с его вещичками. Квартиру родителей он благополучно пропил, рассчитывая, что будет жить у жены. Так что деваться ему было просто некуда – хоть ночуй под мостом… И тут он вспомнил про свою страшненькую сестрицу, которая жила в построенном на собственные средства “кооперативе” (“двушке” со всеми удобствами) .

     Когда в уютной квартирке Келли раздался звонок, она очень удивилась – посетители её никогда не тревожили – кто бы это мог быть? . . Она уже готовилась лечь спать, и разгуливала по квартире в лёгком пеньюаре.

     – Кевин? . . Почему ты с чемоданом, что случилось? . .

     – Ну… в общем, выгнала она меня! Пусти хотя бы на ночь! Завтра подумаю, что делать…

     – Конечно, заходи! Раздевайся, проходи в гостиную. Ничего, если я тебя положу в гостиной? Диван раздвигается, подушка, одеяло, бельё – всё внизу. Справишься? . . Может, ты голоден? . .

     – Как тебе сказать… От бутерброда бы не отказался бы! . .

     – Я сейчас! . .

     Она прошла на кухню, включила чайник… Кевин обратил внимание, что когда она была к нему спиной, то выглядела по-женски весьма привлекательной – стройная фигурка, тонкая в талии и призывно нехуденькая в бёдрах. В разрезе пеньюара мелькали красивые тоненькие трусики, от чего у него даже что-то шевельнулось в брюках…

     – Когда закончишь, поставь всю посуду в моечную машину, окей? . . – сказала Келли. – Мне завтра рано вставать. Ты утром куда-нибудь пойдёшь? . . Ключ – на вешалке. В холодильнике есть кое-что, чем позавтракать. Я после работы принесу что-нибудь на ужин. В общем, не стесняйся, будь, как дома. Хорошо?

     – Тебе надо в ванную? . .

     – Нет, я утром моюсь. Ну, пока, спокойной ночи! . .

     После того, как утром Келли съела свой нехитрый завтрак и ушла, Кевин принялся за осмотр жилища своей сестрички. Он видел, что она сварила кофе и на его долю, но не бросился завтракать. Его интересовало другое – где её вчерашние трусишки? Он слышал, как Келли принимала душ. Значит она надела всё чистое, а старое бельё, вернее всего, положила в корзину. А! вот же они! . . Трусы лежали прямо сверху. Он вывернул их изнаночной стороной вверх. Так и есть: с внутренней стороны женских трусиков сейчас подшивают белоснежную подкладку. Она-то Кевина сейчас больше всего и интересовала! Прямо по центру чётко виднелся отпечаток какой-то чёрточки. “Пися!” – радостно прошептал Кевин. Он выпростал из штанов член и прижал его к отпечатку. Потом быстрыми движениями руки довёл себя до экстаза и быстро кончил на трусики Келли…

     Немного отдохнув, он направился в спальню. Постель была аккуратно заправлена – почти по-армейски. В комнате – ничего лишнего. Даже на прикроватной тумбочке, где обычно лежит книжка для чтения перед сном или кружка с водой, – пусто! . . Он открыл верхний ящик тумбочки и обнаружил там маленький ключ. Стал осматривать всё вокруг – от чего он может быть? . . Подёргал за ручки все шкафы и… вдруг обнаружил запертый! Сунул ключик в замок, и шкаф… открылся! Кевин не поверил своим глазам! Вот они, журналы, вот она кружка с водой, вот они… женские сексуальные “игрушки” – услада для писи!

     А что это за журнальчики? . . Та-а-ак… Menslife, XXL, Men’s Health. Можно подумать, что она не женщина, а наш брат – мужик! В чём дело-то? А-а-а! . . Ну, я и идиот! Там же фотки мужиков – гляньте, какие красавцы! У нас встаёт на женские прелести, а у женщины? . . Ну, положим, что именно у неё “встаёт”, я знаю, не мальчик! . .

     Он аккуратно положил всё так, как оно лежало, запер шкафчик на ключ и вернул ключ на место. Потом пошёл в кухню, налил в чашку ещё горячий кофе, приготовил бутерброд и со смаком позавтракал. Чем целый день заниматься? А ничем! Хватит, отзанимался… И… не нашёл ничего лучше, чем включить телик и проваляться весь день на диване.

     И вот щёлкнул замок. Она! . .

     Келли заглянула в гостиную из прихожей:

     – Как ты тут? . . Я-то работаю без обеденного перерыва, фигуру, тэ-сезэть, берегу! Ты можешь сказать: нашла что беречь, то – чего отродясь не бывало! . .

     – Неправда! У тебя классная фигурка!

     – Я вот в Кулинарии стейк тебе купила – будешь? . . Говорят, мужчинам надо иногда стейк есть, чтобы мужская сила не убывала…

     – Что-что? . . С чего ты взяла, что она у меня убывает? . . Ошибка, моя дорогая!

     – Окей, я жестоко ошиблась, извини! Короче: будешь, или нет? . .

     

     

     Келли быстренько переоделась (на сей раз – в миленький домашний халатик; но… опять-таки не без разрезика по самой серёдке) и стала “колдовать” над электродуховкой, подогревая братику стейк. А тот – знай себе “отирался” поблизости, любуясь тем, что открывалось его взору между расходящимися полами халатика. Наконец, они сели за небольшой кухонный столик.

     – Как ты вообще-то живёшь? – спросил, чтобы что-то сказать, Кевин.

     – Да, вроде, нормально, – Келли намазывала масло, готовя себе вечерний “харч”. – Докторская почти готова к защите, осталось напечатать в типографии реферат – я его уже тоже написала. Потом разошлю оппонентам и буду согласовывать дату защиты.

     – Ну, а как на личном фронте? Есть у тебя кто-нибудь? . .

     – Мог бы и не спрашивать… Ты ведь – не чужой человек, знаешь всё обо мне. Меня назвали в честь героини Robin Wright, но её внешность мне не досталась. Ты, Кевин, если честно, забрал всю выделенную нашей семье красоту…

     – Да брось ты об этом! . . Келли, ты помнишь, как мы с тобой в детстве снимали штанишки друг перед другом? . .

     – Да. Детям всегда интересно, когда у кого-то что-то устроено по-другому…

     – А ты помнишь, кто это предложил? В смысле: показать друг другу? . .

     – Нет, не помню…

     – А я точно знаю! Это ты! Ты сказала: “Кевин, хочешь посмотреть мою писю? . . ” и сняла трусики. А потом потребовала: “А теперь ты!”, и я тебе показал.

     – Да, я помню. Меня удивило то, что когда я взяла твою “дудушку” в руки, она тут же ВСТАЛА! Почему?! . Неужели ты в то время (тебе было 5, а мне – 4) “захотел меня”? . .

     – Не думаю, я в то время ещё ничего не думал такого. Но вот что интересно: если бы меня взял за дудушку, как ты выражаешься, какой-нибудь мой товарищ, я бы ТАКИМ ОБРАЗОМ никогда не прореагировал. А вот когда мама меня купала и трогала меня ТАМ, дудушка вставала всегда. То есть, имеет значение – ЧЬЯ рука! . .