шлюхи Екатеринбурга

Карие и бездонные глазищи. Часть 16

     – А-а-а: – сорвалось лишь только очень-очень так тихонько, едва слышно и как бы нечаянно с приоткрытых губ этой юной Женечки, когда, глядя мне изподнизу и вот так вот близко-близко прямо в глаза, она почувствовала, почувствовала, детка, что мой и без того тугой членище принялся ещё и набухать, и так как набухать ему в ней, в такой вот хрупкой и тоненькой, было просто негде, а засажен он был ей всё же не в глаза, а именно вот в писькину, и был засажен ей туда полностью, как и полагается в таких случаях, по самые-самые аж прямо что ни на есть вот именно яйца, то эта огненно-волосая Сказка на моей постели и почувствовала опять же, что за неимением в ней места, он, мой огромаднейший такой половой орган, принялся поднатуживаться у неё, у кареглазой, перед своим очередным семяизверженьем где-то глубоко – приглубоко аж прямо вот именно опять же, конкретно так вот, в самой матке!!!

     Бо-о-о-о-оженьки: да такого утончённого, изысканного, маленечко даже извращённого и вместе с тем кристально чистого сладос-трастия я ещё не испытывал никогда-никогда в жизни!!! Прошедшего глубочайшую фильтрацию через чистейшую и бездонную глубину самих живых девчёночьих именно глаз!!! И когда девочка, эта разложенная подо мной будущая девушка по имени Женя, дала мне понять своими искренними до безумия глазами, что она, как моя будущая жена, всё-всё отлично понимает, понимает, что именно вот её юный организм был мне так нужен всю жизнь и мне так его постоянно не хватало, и не только последних три месяца, а ещё и раньше, и он был мне нужен именно такой вот рыжеволосый, абалденный, и эти глаза, и губы, и всё-всё-всё, до последней клеточки, которая вообще в нём только есть, вплоть и до той горячей всей влаги, что вот она, у меня сейчас в яйцах, я почувствовал, бо-о-о-о-оже: почувствовал от всего этого её пониманья, через её наикрасивейшие глаза, такой прилив бешеного кайфа и почувствовал вот вдруг ещё к тому же и то, как я уже пошёл: пошёл весь-весь в девчёнку: Весь-весь-весь, вместе с мощнейшим толчком в ней своего орудия!!!

     Дикое желанье до неё, когда я уже понимал, что кончаю сейчас в свою молодую и невыразимо красивую жену, понимал, что уже завтра же она, такая вот юная, будет одета у меня, как королева, и всё это – толь лишь за её искренность, за её чистейшую искренность девчён-ки, которая вот, в самих прямо её вот этих вот глазах, которая дала мне понять сейчас на моей же собственной постели, что ничего нево-зможного не существует, и что, в связи с этим, моё дикое желанье до неё, до такой вот наикрасивейшей, молоденькой и бесподобной, пошло, отправилось ей сейчас, вместе с моей расплавленной спермой – прямо вот именно в глаза!!! И я увидел, что эти близкие и карие такие зрачки подо мной аж прямо как бы удивлённо так вот расширились, принимая в себя этот первый поток моей горячей семенной жидкости и унося меня при этом в такой невообразимейший кайф, из которого уже, казалось бы, можно даже и не вернуться!!!

     Когда, находящаяся у меня в яйцах, разложенная пятнадцатилетняя эта Женя поняла, о господи, врубилась, родименькая, что впервые в жиз-ни горячая мужская жидкость, называемая спермой, пошла ей сейчас глубоко-глубоко в матку прямо вот именно через её честнейшие и искренние до безумия глазищи!!! Тё-ё-ёпленько прямо так вот опять же, а-а-ай: через её расширившиеся зрачки – и: прямо ей прями-ком в матку!!! Давая понять всему-всему миру, что место всей этой мутной такой моей “дряни” там, в матке у молодой девчёнки!!! Которая должна была стать моей обязательно! И она стала ей!!! Она вот она – моя!!! Вся-вся-вся, до наисокровеннейшей глубины своих глаз, моя!!!

     И вот ещё один толчок ей под сердце, чтобы она и сама уже не сомневалась бы нисколечко в том, что она моя! И давая мне понять сейчас в свою очередь своими глазами, что она и не сомневается, что будучи моей женой, она готова делать это беспристанно и делать с такой же самой максимальной искренностью, как и сейчас вот, кареглазая, самая-самая драгоценная для меня на всём этом свете девчёнка по имени Женька дала мне почувствовать снова через свои наикрасивейшие и огромаднейшие такие вот глазищи, что она не смухлевала, что она и эту порцию моей горячей и мутной-мутной такой спермы приняла опять же, как я того и желал, прямо к себе под сердце!!!”Мол, ну ты же видишь, видишь же, склонившись надо мной, что я вот, разложенная, беспомощная девочка, вся- -вся-вся – прився нахожусь у тебя сейчас в яйцах и поэтому я вся-вся, до последнего, твоя!!!

     И куда ж ещё-то, скажи, может пройти мне твоя сперма, когда ведь ты же понимаешь же, понимаешь ведь по моим честным глазам и чувствуешь, что она идёт сейчас через эту тёплую – притёплую опять же такую вот всю тугость – и прямо опять же мне под сердце!!! Под моё честное и бескорыстное сердце юной девчёнки!!! Не стыдно ещё, что хотел какую-то там проститутку?? Смотришь мне сейчас вот так вот в глаза и нисколечко, сознайся, даже не стыдно?! ! Чувствуешь, как чисто идёт твоя мутная вся эта жидкость мне под сердце – и ни капельки – ни капельки вот абсолютно тебе даже и не стыдно что ли???

     Ну неужели, скажи, нет?? ! Что мог бы променять свою молодую жену, меня вот и все-все эти беспо-добнейшие, связанные со мной, ощущенья на ту, которая, кроме тупого траханья за деньги, ничего бы тебе больше абсолютно и не дала бы! Даже и горячую твою сперму она принимала бы в резину, как кукла, а не так, как я вот сейчас, по-честному, – прямо под своё живое и тёплое девчёночье сердце!!! А-а-ай: ну, вот сознайся же, какой же это, и в самом деле, для тебя сейчас всё ж таки кайф-то, а; через мои карие, расширившиеся зрачки, тё-ё-ёпленько прямо так вот – притёпленько, всё-всё это, такое вот мутное, что так мешало тебе жить – и прямо мне, молоденькой такой вот Сказке, под сердце!!!

     На правах твоей юной жены! В тёплую прямо всю-всю вот эту вот, расплав-ляющую тебе мозги, тугость!!! Поймал кайф, да?? Что засадил сейчас по самые-самые яйца и по самые-самые аж прямо глаза той самой именно симпатяге, что так понравилась тебе сегодня в летней кафушке и которая, детка, даже и разговаривать-то с тобой по-началу не хотела!” Бо-о-о-о-оженьки: как я в эту разложенную подо мной Женечку кончал! Слов просто нет!!! Смотрел ей в глаза и спускал в неё, в родименькую, спускал!!! До умопомраченья прямо, до расплавленья в мозгах!!! Чувствовал, что моя сперма идёт ей, хоть и с усилием, хоть и туго-туго так, но прямо конкретно прямиком в матку!!! Прямо аж глубоко – приглубоко вот именно опять же и снова ей в матку!!! Только на этот раз, всё это уже прямо через её же честные и выразительнейшие до безумия глазищи!!!

     И сладострастие моё, в связи с этим, было таким неподкупно чистым, таким искренним, – тё-ё-ё-ёпленько прямо так вот, а-а-ай: и вся моя сперма шла прямо в эти глаза, – что я видел, девочка как бы прямо даже удивилась, искренне удивилась подо мной, когда почувствовала, как ей в матку прошло вот уже наконец-то что-то последнее из всей этой горячей-горячей аж прямо такой вот до обжиганья моей жидкости!!!”Неуже-ли ж, мол, не хотел бы кончать в меня и дальше? Зачем же, дурачок, остановился-то?? А?! Ведь я же вот она, такая сладенькая, вся-вся твоя!!! Кончай в меня, мой миленький, хоть всю свою жизнь!

     Хоть ежечасно там, хоть даже ежеминутно!!! Ведь я же у тебя девочка!!! Представляешь?! Де-е-е-евочка!!! И я уже поняла, поняла в свою очередь по твоим именно глазам, да как же тебе нравиться-то в меня, в молоденькую такую вот девчёночкину, именно вот кончать!!! Да-да, смотреть мне, вот так вот близко, прямо в глаза и кончать в меня при этом! Через мои карие и расширившиеся зрачки выжимать всю-всю эту мутную такую свою “дрянь” прямо мне в кишки!!! В мои тугие – притугие и в тёпленькие именно такие вот девчячьи кишочечки!!!

     Во внутренности юной девчёнки!!! Которой тебе, мой бед-ненький, ещё только лишь сегодня утром так, я уже поняла, как не хватало! Ну так наслаждайся же мною, родненький ты мой! Наслаж-дайся мной, девочкой, как ты вот только прямо того не захочешь!!! Хоть там прямо аж вот именно из матки из моей девчёночьей, хоть там через глаза, хоть через мой ротик сладкий – любящая девчёнка, она, мой дорогой, на всё способна! Умрёт просто, детка, от стыда и позора, если не будет для любимого такой именно сладкой, как он того и желает:”

     Когда всё успокоилось и осталось там, в моей милой Женечке, и я, в том числе, тоже остался в ней, понимая и чувствуя, что она – – неотъемлемая часть меня самого, и время словно бы прямо остановилось, когда я находился сейчас в ней, в этой своей самой наислад-чайшей частичке, мы ещё какое-то время продолжали лежать и смотреть, вот так вот близко-близко и безотрывно, друг-другу в глаза.

Страницы: [ 1 ]