Проститутки Екатеринбурга

Июль 1941. Часть 2

     – Не сюда. . ниже. . еще ниже… – направляла его девушка – О-о-о-ох! – Пашка наконец попал куда надо, провалившись сразу до самой мошонки. Новые ощущения навалились на него, сосредоточившись в паху. Тело само задвигалось в нужном ритме. Нинка извивалась под ним, вскрикивая, когда он проникал слишком глубоко, упираясь головкой во что-то внутри нее. Пашка сфокусировал взгляд на колыхавшейся перед носом женской груди. Темный кружок вокруг соска сморщился, а сам сосок походил на горошину. Пашка наклонился и втянул его в рот, трогая языком. Это извлекло из Нинки новые звуки, громкие и протяжные, немного вернувшие Пашке способность соображать.

     – Тихо! – испугался он. – Услышат же!

     Навалившись на нее всем телом, он замер, накрыв губами ее рот. Пашка почувствовал, как женское тело бьется под ним, подкидывая таз и пытаясь довести начатое до конца, как ей это удается, и влагалище несколько раз туго сжимает член, заставляя кончить и его, как он сам, извергая сперму, бешено вколачивает в нее раздувшийся до предела член.

     

     – Понравилось? – Нинка подкинула хвороста в костер и растянулась рядом в довольно-таки бесстыдной позе.

     – Вот щас скажу, что нет – что тогда делать будешь?

     – Еще раз попробуем – она нашарила мягкий отросток внизу его живота. – И так пока не понравится.

     – Не стоит у меня еще… – попробовал отказаться Пашка, хотя и чувствовал уже, как под умелой женской рукой его хозяйство начинает оживать. – Как там, тряпки наши высохли?

     – Нет еще, но осталось недолго – Нинка тоже заметила, что ее труды не пропали даром.

     – Нин, вечер уже. Может, сегодня здесь и заночуем? А завтра с утра дальше пойдем.

     – Все-таки тебе понравилось… – рассмеялась она, глядя на налившийся силой член. – Всю ночь собираешься меня трахать? А ну как я не дам?

     Вместо ответа Пашка навалился на нее и раздвинув коленом ноги, рывком ворвался в нее.

     – Осторожнее, Паш… Ты и так там все натер. . – успела сказать она, чувствуя, как его губы целуют ее, а внизу влагалище снова заполняет нечто твердое и теплое, своими толчками достающее до самых потаенных глубин.

     

     Утро выдалось теплым и солнечным. Пашка потянулся, припоминая, как полночи он приставал к Нинке, но трахнуть ее удалось всего один раз, после чего она начала злиться не на шутку. Молодой организм и сейчас был не прочь, но Нинка напомнила, что идет война и у них есть более важные дела.

     – Нин – поинтересовался он – А пожрать у тебя ничего нет?

     – Что, все силы на меня растратил? – она покопалась в карманах. – Не, ничего нет.

     – А что же делать?

     – Я думаю – рассуждала она – Этот навес здесь неспроста. Где-то недалеко деревня должна быть. Если там немцев нет – попросим. Мужики сейчас все на фронте должны быть, а бабы – они добрые. Накормят.

     – Ну пошли. – согласился Пашка.

     Деревня обнаружилась ближе к обеду и довольно далеко. С опушки обстановка выглядела тихо и спокойно.

     – Вон, смотри! – толкнул Пашка подругу.

     – Сама вижу.

     Из крайнего дома вышла баба. Развесив во дворе белье, она поднялась на крыльцо, обернулась, окинув взглядом окрестности, и скрылась в избе.

     – Во, к ней мы и зайдем! – засуетился Пашка.

     – Ну да, можно и к ней… – Нинка о чем-то задумалась. – Только не мы, а я. Незачем нам обоим ей показываться.

     – А если… – попытался поспорить Пашка.

     – Никаких если. Можешь за забором сидеть, меня страховать. Но только незаметно!

     От леса до изгороди было метров двадцать. Тихо подкравшись, Пашка спрятался за кустами, Нинка же, выпрямившись во весь рост, пошла к дому. Постучав в окно, она остановилась перед крыльцом.

     Скрипнув, дверь распахнулась. На пороге показался мужик.

     – Кого тут черт несет? – грозно поинтересовался он.

     Оп-па. . – удивился Пашка – Как он тут оказался? Почему не на фронте? Что ж теперь делать-то?

     – Дядь… – Нинка состроила жалостное лицо – Поесть не найдется? Два дня уже голодаю…

     Мужик спустился с крыльца, обошел ее вокруг.

     – Поесть, говоришь? Самим мало. Немец все выгреб.

     – Ну хоть немного…

     – Сколько вас?

     – Одна я. . отстала. . – соврала Нинка.

     – Ладно, найдем тебе что-нибудь. Но придется отработать!

     – Дядь. . Некогда мне работать, своих догонять надо.

     – Да там недолго – ухмыльнулся мужик.

     – А что делать надо?

     – Что, что. . Ты ж баба, понимать должна…

     – Чего!? – возмутилась было Нинка, но тут же задумалась. Жрать-то все равно надо, а мужик, похоже, зажиточный, у такого и правда найдется чем поделиться. Потерплю – решила она.

     – Ладно, я согласна. Пойдем. – она направилась к дому.

     – Стой! – всполошился мужик – Не туда! Вон, видишь поленница у ограды? Там за ней стол и лавка, там меня и жди. Я сейчас соберу тебе чего-нибудь и приду.

     Хлопнув Нинку по заду он вернулся в дом. Она направилась в указанном направлении, по пути сдернув с веревки сушившееся платье и проходя мимо Пашки, перебросила ему. Пашка, который издали не слышал их разговора, спросил:

     – Ну как?

     – Принесет сейчас.

     – А ты куда?

     – Вон туда. Он хочет, чтобы я отработала.

     – Как это?

     – Ну, трахнуть хочет.

     – Чего-о-о-о-о!? – Пашка, забывшись, встал в полный рост и потянул винтовку с плеча. – Да я его щас…!

     – Тихо! – прикрикнула на него Нинка – Спрячься! – Пашка нехотя присел, но оружие не убрал.

     – Паш, думаешь, мне это нравится? А что делать? Надо! От меня ж не убудет.

     Пашка что-то пробурчал из кустов. Не обращая на него внимания, Нинка скрылась за поленницей. Пашка последовал туда же, но с другой стороны заросшего травой забора, пригибаясь и стараясь не производить лишнего шума. Незаметно устроившись напротив скамейки и сидящей на ней Нинки, он твердо решил при первой же возможности пристрелить гада. Нинка тем временем, подумав, начала стягивать трусы.

     – Паш, ты здесь? – шепотом позвала она.

     – Здесь!

     – На, держи! – трусы полетели через забор.

     – Пашка поймал их и скомкав, прижал к себе. Хлопнула дверь дома, по траве прошуршали шаги и перед Нинкой предстал голый по пояс, ухмыляющийся во весь рот мужик.

     – Вот. – хлопнул он о стол небольшим мешком – Потом заберешь.

     Мужик подошел к ней вплотную и без прелюдий вцепился обеими руками в груди, больно сжав их.

     – Хороша-а-а. . – довольно протянул он, задирая ее одежду на шею и оголяя два крупных белых холма. Затем без предупреждения запустил руку под юбку.

     – О-о-о, я гляжу, подготовилась… тогда не будем тянуть, ложись на лавку.

     Пока Нинка неуклюже задирала узкую юбку до пояса, он проворно сбросил штаны, под которыми ничего не оказалось, и наблюдал, как девушка укладывается спиной на неширокую лавку. Член его, недлинный, но толстый, торчал вперед, покачиваясь из стороны в сторону. Перекинув через лавку ногу, он уселся, нацелившись головкой на раскрытую женскую промежность. Приподняв Нинкины ноги за бедра, он некоторое время полюбовался на лежащую перед ним девушку.

     – Х-х-хааа! – резко дернул он ее на себя, надевая на член. Нинка не издала ни звука, продолжая лежать с отсутствующим взглядом. Мужик подвигал ее на члене, но что-то его не удовлетворило. Надев ее на себя до упора, он послюнявил палец и положив его на клитор, погладил. Пашка с удивлением наблюдал, как мужик, не шевеля членом внутри женщины, старательно обрабатывает ее промежность руками. Дождавшись, когда Нинкино тело, вопреки желаниям сохраняющей каменное выражение лица хозяйки, начало едва заметно подкидывать зад, мужик удовлетворенно вздохнул.

     – Ну вот, а то лежишь как бревно, даже ебать тебя не интересно…

     Приподнявшись, он налег на нее и дал волю застоявшемуся члену. Нинка высоко задрала ноги, чтобы ему было удобнее. Пашка во все глаза смотрел, как член то появляется, то исчезает в зарослях Нинкиной промежности, чувствуя, что у него самого штаны спереди вот-вот лопнут. Нинка, перестав притворяться, издавала знакомые Пашке звуки. Скоро кончит – подумал он, торопливо вытаскивая из штанов своего бойца. – Может и я успею…