Проститутки Екатеринбурга

История червяка. Часть 4

     Я продолжал пытаться освободиться, хотя и понимал, что всё это без толку. Я кричал от боли в свой кляп, надеясь, что мои мучители услышат меня и проявят ко мне хоть толику жалости. Однако в душе я понимал, что облегчение ждёт меня ещё очень нескоро.

     Время ползло как черепаха, и я чувствовал, как клизма медленно, но верно наполняет меня. Я чувствовал, как живот вспучивается. Сейчас мне было уже всё равно, что хозяева со мной сделают – лишь бы они пришли поскорее и вынули из меня эту клизму.

     Наконец я услышал, как открывается дверь, и в комнате зажёгся свет. Я изо всех сил закричал сквозь свой кляп, пытаясь привлечь внимание. Я услышал приближающиеся ко мне шаги. Я почувствовал, как кто-то щупает меня за жопу, после чего открывает клетку.

     Когда меня вытащили, я тут же согнулся пополам в приступе судорог. Взглянув вниз, я в ужасе обнаружил, что мой обычно плоский живот надулся так, будто я был на девятом месяце беременности.

     Господин поставил меня на колени возле сливного отверстия и вытащил затычку, разрешив мне облегчиться.

     – Молодец, червяк, – сказал Господин. – Почти четыре литра за ночь в себя уместил.

     Через несколько минут я наконец опорожнился, и Госпожа поставила на пол передо мной собачью миску. К моему дополнительному облегчению она сняла с меня кляп. Прошло ещё какое-то время, прежде чем я смог снова шевелить челюстями.

     Я посмотрел на миску, в которой находилась какая-то мерзко пахнущая бурда, но мне хотелось есть до того, что мне уже не было дела до запаха. Я нагнулся к миске и уже приготовился лакать из неё, когда мне на жопу внезапно опустился удар стека.

     – Тебе никто не разрешал есть, червяк, – прикрикнула Госпожа. – Ну-ка обратно в позу!

     Содрогаясь от боли, я скорчился на коленях лицом вниз возле миски.

     – Повтори теперь правила, про которые я вчера говорила, – приказала она.

     Подчиняясь, я начал повторять каждое правило. Когда я повторил их все дважды, она смягчилась и спросила наконец:

     – Как тебя зовут?

     – Коди, – инстинктивно ответил я.

     Спину мою обжёг удар стека.

     – Неправильно! – закричала она и хлестнула меня по жопе. – Ещё раз!

     – Червяк, – послушно ответил я, снова заплакав.

     – Молодец, червяк, – сказала Госпожа.

     Нагнувшись, она повернула миску, и я увидел написанное на её боку слово “червяк”.

     – Можешь начинать есть, червяк, – сказала Госпожа.

     Я нагнулся над миской. От запаха у меня всё перевернулось внутри. Я начал лакать содержимое, как животное, и вскоре обнаружил, что пахло оно куда лучше, чем было на вкус.

     – Живее, червяк, у тебя сегодня много дел, – предупредила женщина. – Кстати, кормить тебя будут раз в день, и только вот этим, так что привыкай.

     Лакая из миски, я чувствовал, как бурлит у меня в животе. Жидкость была отвратительной во всех возможных смыслах, но я был слишком голоден – и, к изумлению своих бывших друзей, я съёл всё и даже вылизал миску дочиста.

     Когда я закончил, Господин поднял меня на ноги. Взявшись за поводок, он отвёл меня наверх. Ноги у меня до сих пор были скованы, и я мог лишь семенить маленькими шажками, что только злило Господина.

     Но вместо того, чтобы снять с меня кандалы, он сказал Госпоже идти за мной следом и стегать меня по жопе, чтобы я шёл быстрее. Как только мы поднялись наверх, они посадили меня на заднее сиденье своей машины, и мы куда-то поехали.

     Утро было ясным и солнечным, и, слушая радио, я понял, что нахожусь в плену уже три дня. Мы въехали в город, и, когда остановились на перекрёстке, несколько парней на улице обратили на меня внимание. Они заулюлюкали и засвистели. К своему ужасу, я узнал в одном из них парня из своей школы. Он подошёл к машине и спросил:

     – Это ты, Коди?

     Сгорая от стыда, я отвернулся.

     – Скажи им, как тебя зовут, – быстро приказала Госпожа.

     Рыдая от невыносимого унижения, я прошептал:

     – Червяк.

     – Громче! – потребовала Госпожа.

     – Червяк, – сказал я, на этот раз громче.

     Парень рассмеялся и собрался сказать что-то ещё – но, на моё счастье, загорелся зелёный свет, и мы поехали дальше.

     Примерно через полчаса мы подъехали к старому заброшенному гаражу на окраине города. Возле него я увидел трёх мужиков, которые смотрели на нашу машину. Я молил бога, чтоб меня не вытащили наружу на глазах у всей этой толпы. Мои хозяева вышли из машины, и Господин дёрнул меня за поводок, приказывая вылезать. Трое мужиков подошли к нам.

     – Значит, это и есть червяк, – сказал один из них. Он был старше остальных и улыбнулся при нашем приближении.

     – Хорошее мясцо, симпатичное, – сказал другой, и все трое внимательно оглядели меня.

     Наконец тот, кто постарше, взял поводок из рук моего Господина и сказал:

     – Пойдём.

     Он завёл меня внутрь, и остальные вошли следом. Он снял с меня ошейник и показал мне другой – из нержавеющей стали, с кольцом спереди. Сбоку было написано “червяк”. Он повертел ошейник в руках, показывая моим хозяевам, что замочной скважины нет.

     – Как только наденешь, снять уже нельзя, – объяснил он.

     – Нет! – вскрикнул я и попятился.

     Двое мужиков тут же схватили меня, не давая пошевелиться. Он надел его мне на шею и защёлкнул. Ошейник был намного выше предыдущего и ещё теснее обхватывал горло, почти не давая двигать шеей. Но, тесный или не тесный, это уже не имело теперь значения – избавиться от него было уже нельзя.

     После этого они сняли с моих лодыжек кожаные браслеты и надели вместо них стальные, тоже с большими кольцами. Как и у ошейника, замочных скважин у них не было. Мужики расставили мне ноги и пристегнули их к болтам, ввинченным в пол. Я вздохнул с облегчением, когда они сняли браслеты с моих рук, и впервые за всё это время я смог двигать ими свободно.

     Однако, свобода моя кончилась быстро, и вскоре они, крепко держа меня за руки, чтоб я не вырвался, застегнули на них пару стальных браслетов. Как и на остальных, к ним было прикреплено по кольцу, и замочных скважин у них не было. Эти браслеты они пристегнули к свисавшей с потолка цепи.

     Зафиксировав меня, мужик постарше принялся измерять мою талию и промежность. Он немного подрочил мне член, чтобы тот встал, затем измерил и его тоже.

     – Что вы делаете? – взглянув на него, робко спросил я.

     – Снимаю мерку для пояса верности, – широко ухмыльнувшись, ответил он.

     В ужасе выпучив глаза, я принялся биться в своих цепях и звать на помощь. Смеясь, они смотрели на мои тщетные попытки.

     Наконец мужик спросил у моих хозяев:

     – Как делать – без замка, чтобы снять нельзя уже было, или с замком?

     Я умоляюще посмотрел на своих бывших друзей.

     – Пожалуйста, Господин! Пожалуйста, Госпожа! – молил я.

     С притворным участием Госпожа погладила меня по щеке.

     – Наверно, с замком, – ответила она. – Иначе мы не сможем издеваться над его червяковым члеником.

     При её словах я всплакнул с облегчением, и тогда она продолжила:

     – Но сделайте так, чтобы у него никогда больше не встал.

     Мужик усмехнулся и ушёл. Он вернулся, держа в руках стальной пояс верности. У него была широкая стальная полоса, которая закреплялась у меня на талии. В передней части находилась изогнутая стальная пластина, которая идеально закрывала мой член и лишала меня всякого доступа к члену и яйцам. Спереди были просверлены дырочки, через которые можно было ссать.

     Внизу изогнутой пластины была ещё одна стальная полоса, которая уходила мне между ног и на жопе раздваивалась. Две эти стальные полосы поднимались вверх и прикреплялись к полосе у меня на талии. Замок находился в задней части пояса, чтобы я не мог с ним ничего сделать. Больше всего это было похоже на плавки из нержавейки.

     Я дёрнулся в своих цепях, когда он надел его на меня для примерки. К счастью, я ощутил, как мой член распрямляется внутри пояса и достигает полной эрекции, и надеялся, что этого никто не заметит. Как бы не так. Он снял с меня пояс и сказал:

     – Я могу загнать туда сплошную сталь, чтобы у него не мог встать, или поставить туда острые шипы, чтобы всякий раз при эрекции он испытывал боль.

     Я понял, что ответит Госпожа, сразу же, как только взглянул ей в лицо.