шлюхи Екатеринбурга

Исповедь дрянного мальчишки (продолжение). Часть 1

     Продолжу свою исповедь. Прошло уже много лет, но все события я помню до мелочей, как будто это было только вчера.

     

     Его звали Борис по кличке Большой, в те времена ему было 16-17 лет. Он учился в 9-10 классе и жил в доме дирекции недалеко от меня. Это был высокий под 190 см, атлетического телосложения парень с черными глазами и густыми черными волосами. Хотя по национальности он был евреем, но фигура у него совсем не “еврейская” : мускулистый, с широкими плечами, накаченными руками, с узкой талией и выпуклыми ягодицами. По его фигуре можно было изучать анатомию мышц. Словом, настоящий культурист. Боря занимался тяжелой атлетикой, общался с качками-спортсменами и его боялась вся местная шпана. Это было редкое сочетание ума, силы и хорошей внешности. Отец у него работал в руководстве нашего комбината, а мать – знаменитый в нашем городке врач-хирург.

     

     Мы познакомились с ним осенью, в конце сентября. Во дворе нашего дома стояли столы, за которыми летом (оно у нас было 8 месяцев в году) после работы собирались мужики (пенсионеров в нашем молодом городке не было) : общались, играли в шахматы, карты, домино, показывали свои коллекции, иногда выпивали.

     

     В те времена многие что-то коллекционировали: марки, значки, монеты, открытки и прочее, даже спичечные этикетки. Так как мы оба собирали марки и значки, то стали показывать коллекции и обмениваться. Потом он стал учить меня играть в шахматы, давал почитать интересные книги. Мы стали вместе ходить на стадион на тренировки: я на легкую атлетику и плавание, Боря – на тяжелую атлетику. По дороге он рассказывал много интересного, и я даже ждал его после тренировки, чтобы вместе пойти домой.

     

     Я рассказал ему, что до меня докапывается Васька (однако, не сказав, что было между нами) , он обещал разобраться, после чего Васька обходил меня стороной.

     

     Однажды, когда началась зима, и на улице стало холодно, Борис пригласил меня к себе домой обменяться марками. Богатство его квартиры меня поразило, тогда все жили скромно. У него был даже, невиданный в ту пору, видеомагнитофон. В ту зиму я часто заходил к другу, все было чинно-благородно: мы пили чай с диковинными конфетами, беседовали, обменивались марками и значками, смотрели по видику разные вполне приличные фильмы: боевики, комедии, детективы. Мне было с ним очень интересно, не то, что со своими ровесниками.

     

     Я был довольно развитым для своего возраста мальчиком – высоким (рост в то время около 150 см) , стройным, красивым (или смазливым – кому как больше нравится) , всегда за собой следил и был аккуратно одет, хорошо учился и занимался спортом. Родители, желая, чтобы я выделялся среди сверстников, одевали меня в яркое заграничное тряпье, невиданное в нашем провинциальном городе. Мой отец, работая в экспортном отделе комбината, часто ездил в загранкомандировки, привозя оттуда иностранные вещи.

     

     У Бори была девушка – его одноклассница Марина. Иногда мы втроем гуляли по нашему городишке и даже несколько раз все вместе ходили в кино. По малолетству я не понимал, что, наверно, мешаю им, и они терпят меня из вежливости.

     

     В самом конце 2 класса, в мае, тогда мне исполнилось 9 лет, после школы я зашел к Борису, чтобы потом вместе идти на тренировку. Он включил видик и мы начали смотреть какой-то боевик. Вдруг он неожиданно спросил, в какие игры мы играем с ребятами. На что я ответил – в футбол, в прятки, в казаки-разбойники и т. д.

     

     – А в “волшебную флейту” вы не играете? – спросил Боря.

     – Нет, а как это? – не понял я. Слово “флейта” я тогда слышал, но толком не представлял, что это такое.

     – Это очень секретная игра только для взрослых и не для всех, а для самых лучших, – сказал старший друг. – Когда вырастешь – может быть, будешь в нее играть.

     – Научи сейчас! – стал я упрашивать Бориса, заинтригованный.

     – Нет, нельзя! Это очень секретная игра!

     Я не унимался, продолжая упрашивать товарища.

     – Хорошо, научу. Только поклянись, что никому, никогда, ни при каких обстоятельствах не расскажешь.

     Я поклялся всеми возможными и невозможными клятвами, что никому, никогда до самой смерти не скажу.

     Он поставил меня посередине комнаты и велел закрыть глаза. Сам встал передо мной на колени и одним движением стянул с меня шорты с трусами.

     Не успел я опомниться, как мой член обхватили его губы. Я был ошарашен и смущен, не зная как на это реагировать. Борис тем временем начал языком обрабатывать мой писюн, который от такого напрягся на всю свою длину. Через какое-то не очень продолжительное время он вытащил его изо рта и пошел в ванную. Я продолжал стоять в ступоре посреди комнаты со спущенными штанами и стоящим пенисом, не зная, что делать дальше.

     Не скажу, что в тот момент я испытывал какие-то очень приятные ощущения, но был счастлив, что приобщился к этой взрослой, секретной игре.

     

     Через несколько минут Боря вышел из ванной голым в, замотанном вокруг бедер полотенце, и сказал: “Теперь ты мне!”. Отказываться было неудобно, Борис был моим кумиром, к тому же “это” он только что сделал мне. Я нерешительно встал перед ним на колени, развернул полотенце и обомлел. Ничего подобного я не видел – огромный, толстый, висячий член коричневатого цвета с большой складкой крайней плоти почти черного цвета (хотя Боря был еврей, но обрезания у него почему-то не было) , размером, как мне показалось, с баллончик от дезодоранта. Мошонка была тоже почти черного цвета, величиной, наверное, с теннисный мяч. И все это хозяйство покрыто длинными черными волосами. К тому времени я видел половые органы взрослых мужчин: у отца и тренеров в раздевалке, но такого огромного я не встречал. Честно говоря, в первый момент я сильно испугался и, понимая, что отказываться уже поздно, и не желая огорчать друга, я промямлил, что не умею.

     

     “Давай просто полижи” – предложил Борис. Я взял член в руку, он был такой толстый, что было трудно обхватить его одной рукой, и приблизил его к своему лицу, почувствовав запах мужских гениталий. Запах был необычный, резкий, отличающийся от запаха остального тела, несмотря на то, что он только что помылся. Мне было противно, но я тогда так сильно уважал Бориса, что, наверно, съел бы ложку его кала. Я осторожно лизнул языком складку крайней плоти и взял ее в рот. “Засунь глубже!” – попросил он.

     Я выполнил и заглотил член немного поглубже. “Открой головку!” – продолжал указывать мой старший товарищ. Я оттянул назад кожу его крайней плоти и стал ласкать языком и губами головку, которая была розово-серого цвета и такой огромной, что с трудом помещалась в мой детский ротик. До этого я всегда думал, что половой член должен быть омерзительным на вкус, но он был чистым и практически не имел вкуса, как будто я сосал палец или свою руку. От моих действий его член начал подниматься и твердеть. Вспоминая действия друга, я пытался повторить их.

     Видимо, у меня получалось не очень, и через какое-то время Борис приказал: “Дрочи!”. Я не знал как это, но почему-то догадавшись, взял его пенис двумя руками и начал двигать шкуркой. Головка члена из серо-розовой стала ярко-красной. “Быстрее!” Я увеличил темп, очень скоро он напрягся, и из его члена неожиданно вылетели мощные струи какой-то горячей беловатой жидкости прямо мне на футболку, которую мы не сняли, и на ковер, лежащий на полу. Я не знал, что это такое и испугался. Боря рассказал, что это была сперма (или как ее тогда называли малафья) и зачем она нужна, объяснив, что у меня ее пока нет, а иногда выделяется слизь, но через несколько лет появится полноценная сперма. После чего он пригласил меня в ванную. Когда мы мыли друг другу гениталии, он поинтересовался:

     – Тебе понравилась эта игра?

     – Ну, да: – неуверенно промолвил я.

     – Только никогда ни с кем не играй в нее и никому не рассказывай! Это очень большой секрет! – попросил друг.

Страницы: [ 1 ]