шлюхи Екатеринбурга

Гарри Поттер, Драко Малфой и рабыни Хогвартса-5. Часть 3

     Нарцисса тут же проглотила член Гарри, да так, что яйца коснулись подбородка. Не останавливаясь, она дала пенису чуть выскользнуть и снова насадилась на него до конца. Слюна струйкой сбежала из уголка её обычно поджатых губ, раз за разом головка проскальзывала в горло и выходила назад. Почему-то Нарцисса совсем перестала давиться. Рукой она перебирала яйца Гарри, колыхавшиеся у её подбородка. Тонкий привздёрнутый нос Нарциссы зарывался в его густые и тёмные лобковые волосы.

     Нарцисса – или Тонкс – старалась, но через три минуты Гарри отвёл её голову.

     – Не вышло, леди Малфой, – сказал он. – Кажется, самая приличная поза для замужней дамы – миссионерская? Ну а мы сделаем это более по-животному. Встаньте, наклонитесь, прогните спину.

     Нарцисса снова обожгла его взглядом, но послушно повернулась к нему спиной, наклонилась и упёрлась руками в кушетку.

     Гарри чуть развёл её плотно сжатые ноги. Там, где они сходились, розовела и поблёскивала маленькая ухоженная пизда Нарциссы.

     – Повернитесь, – попросил Гарри, устраивая головку члена между половых губок аристократки.

     Нарцисса Малфой повернула голову. Из-под длинных светлых ресниц смотрели одновременно злые и возбуждённые глаза.

     Гарри шумно выдохнул, когда первые сантиметры его члена осторожно раздвинули узкую вагину Нарциссы и исчезли в женщине. Нарцисса прикрыла глаза и поджала губы.

     – Вы довольно узкая, леди Малфой, – сказал Гарри. – Люциус вас редко сношал?

     – Жаль хорька тут нет, – сказал Рон. – Он был бы в ярости.

     

     Но Драко был занят: листал альбом.

     – Помните, как Уизлетта играла на недавнем квиддиче? – спросил он.

     – Летала как сова с гантелей, – фыркнула Пэнси. – Всего два мяча забросила.

     – Правильно. А знаешь, почему? – Драко показал открытый разворот альбома: сверху тянулся заголовок “7 сентября. Матч Слизерин-Гриффиндор”. Под ним располагалось большое колдофото.

     Видимо, его сняли за трибунами стадиона перед самым началом матча. На заднем плане стояла вся слизеринская команда в зелёной форме. Игроки перешёптывались и ухмылялись. И неудивительно: между ними и камерой враскоряку стояла Джинни Уизли. Тоже в форме для квиддича красных гриффиндорских цветов, только нижняя часть спортивной мантии опять была задрана на пояс. Джинни расставила ноги шире плеч, повернувшись к слизеринцам голой задницей, а к камере лицом. В правой руке она держала гоночную метлу, черенок которой зачем-то поднесла к губам.

     – Что Уизлетта делает? – заинтересованно спросила Пэнси, возбуждённо потирая свою грудь.

     Камера приблизилась к Джинни, и Пэнси засмеялась:

     – Драко, ты такой шалун!

     К черенку метлы гриффиндорки были приделаны два чёрных самотыка: поближе к прутьям длинный и ребристый, а перед ним более короткий, но толстый. Джинни обсасывала их по очереди, смачивая своей слюной. Она облизнула пальцы левой руки, засунула их между ног и стала тереть себе то между половых губ, то между ягодиц. От того, что это происходило на глазах слизеринцев, Джинни покраснела почти под цвет рыжих волос или алой мантии.

     Наконец она оседлала метлу, направила концы самотыков себе в пизду и в анус, закрыла глаза, вздохнула и резко поднялась в воздух. Под тяжестью тела приделанные к метле дилдо разом проскочили в дырки Джинни почти до конца. Рыжая гриффиндорка покачнулась и чуть не грохнулась с метлы. Слизеринцы на заднем плане захлопали в ладоши.

     – Неудивительно, что она плохо летала, – сказал Малфой. – Когда у тебя в пизде и в жопе по разрушителю, и они входят всё глубже на каждом вираже, особо не полетаешь.

     – Ну два мяча она закинула, – напомнила Милли.

     – И оба раза после этого разрушители стали длиннее и толще, – объяснил Малфой. – Я их так заколдовал. Поэтому Уизлетта и не стала закидывать следующие мячи. Кстати, помните мой приказ? Каждый раз, когда наших рабынь трахают, они возбуждаются – чем дольше трах, тем сильнее. И сколько бы они не надрачивали свои пиздёнки, они смогут сами кончить – им должен разрешить кто-то из их ёбарей. Впрочем, Уизлетта и не могла начать дрочить у всех на глазах посреди матча. Ей повезло, что матч быстро кончился.

     – И мы продули, – напомнил Блейз. – Поттер поймал снитч.

     – Спасибо, что сказал, Забини, – саркастично ответил Драко. – А то я без тебя не знал. Но мы после матча оторвались в раздевалке с Уизли – за те два мяча, которые она закинула. И с Грейнджер тоже – ей я не говорил приходить, она сама притащилась. Её утром выебал Захария Смит с каким-то своим дружком и не дал кончить. Она полдня наяривала себе, а когда поняла, что не это не поможет, пошла к нам – чтоб её хоть кто-то трахнул.

     В подтверждение своих слов Драко показал им фотографию на следующей странице. Это колдофото было сделано после матча в раздевалке слизеринской команды, где собрались игроки и рабыни. Джинни уже была полностью голая, но её пока не насиловали. Она прижалась к раздетому до пояса Гойлу: Грегори поднял мускулистую руку, открыв волосатую потную подмышку. Джинни зарылась в неё лицом и вылизывала весь пот, накопившийся у Гойла за время матча. Время от времени Гойл поворачивался и подставлял рабыне другую подмышку, которую она тоже обрабатывала языком. Потом Гойл сел на скамейку, скинул сапог и грязный носок, усадил Джинни у своих ног и засунул пальцы правой ступни ей в рот. Джинни послушно стала их обсасывать.

     – В душ была очередь, – пошутил Драко.

     – Это я у Чанг подсмотрел, она с Грейнджер так же делала, – буркнул Гойл.

     – Только у холёной китаянки с гигиеной получше, чем у тебя после матча, – сказал Драко. – А вон и я, – добавил он, ткнув в фотографию.

     На фото Драко лежал на низеньком топчане, голая Гермиона сидела рядом на полу. Её била дрожь, по лицу текли тяжёлые капли – видно, её возбудили до невозможного. Гермиона иногда пыталась засунуть руку между ног, но Малфой перехватывал её руку своей и возвращал на место.

     Её специально не стали пока трахать, хотя видели, как она возбуждена. Вместо этого гриффиндорка надрачивала член Драко своими большими сиськами. Она наклонились над Малфоем, пропустила его член в ложбину между своих доек, до боли сжала их руками и стала двигать вверх-вниз. Малфой лежал и кайфовал: большая тугая грудь Гермионы так плотно обжала его хуй, что просто высасывала из него сперму. Он что-то пробормотал.

     – Босс, ты тогда сказал: “Надо тебе и на дойках сделать тату, Грейнджер, столько места пропадает зря. И проколоть соски, раз ты их постоянно дёргаешь” , – напомнил Гойл, нагнувшийся к фотографии.

     На колдофото Гермиона действительно то и дело умудрялась ущипнуть себя ногтями за большие тёмные соски, лишь бы чуть-чуть снять возбуждение. Она буквально трахала свою грудь членом Малфоя, сжимала сиськи так, что на них оставались синяки и красные пятки. Головка его члена то почти выскальзывала из ложбинки между грудей рабыни, до проскальзывала назад и чуть не доставала до подбородка Гермионы.

     Драко снова перевернул страницу: теперь Гермиона и Джинни стояли. Между их ног два молодых игрока-слизеринца удерживали вертикально квиддичные биты. Толстым концом биты упирались в пол, а ручками были направлены прямо в промежности девушек. Джинни Уизли пальцами раздвинула вход во влагалище, смахнула слезу и села на ручку биты. Загонщик Слизерина надавил ей на плечи, и Джинни села ещё глубже. Дальше она сама сгибала ноги в коленях и опускалась всё ниже. Сантиметры шершавого дерева раздвигали её половые губы и заполняли пизду.

     Рядом Гермиона занималась тем же самым, только ручку биты направила не в пизду, а в анус. Она тоже приседала на бите, ручка которой растягивала сфинктер и исчезала в заднем проходе. Чем дальше, тем толще становилась бита; Гермиона закусывала губу и несколько секунд оставалась на месте, прежде чем рывком взять ещё сантиметр. Вокруг обоих гриффиндорок стояли слизеринцы, разбившиеся на две команды. Участники каждой команды подбадривали “свою” рабыню двигаться дальше и по просьбе рабыни могли надавить ей на плечи или плюнуть на влагалище.

     – Что это? – спросила Пэнси. – И почему шлюхи садятся не с толстого конца?

     – Ты что-то совсем садисткой стала. По поводу толстого конца – я же уже говорил: мы их не калечим. И потом, это как-то грубо для меня, – ответил Драко. – А вообще это были соревнования. Я сказал, что только той рабыне, которая сядет на ручку биты глубже другой, мы дадим сегодня кончить. Проигравшей придётся терпеть до завтра.

     – Победила Гермиона? – спросила Милли.

     – Они обе немного не дошли до двадцати сантиметров. Мы сошлись на ничье и дали кончить обеим, – ответил Драко, листая альбом. – Но для этого им ещё пришлось поработать.

     На следующих кадрах Малфой лежал на кровати на спине, а Гермиона оседлала его. Рядом такой же наездницей на Гойла села Джинни. Обе девушки как заведённые прыгали на слизеринцах, как можно глубже вгоняя в свои пылающие натёртые пёзды их крепкие члены. Ещё два игрока подошли к ним сзади, и гриффиндорки сами нагнулись вперёд и как можно шире раздвинули ягодицы, прося загнать члены в их расширенные дрожащие анусы, что слизеринцы с удовольствием и сделали. Те слизеринцы, которым не хватило места, залезли с ногами на кровати, и скоро гриффиндорки уже сосали их пенисы.