Это было давно. Часть 3

     Вечером следующего дня взрослые пошли в кино. Сеанс восьмичасовой, с удлиненной программой, фильм двухсерийный, и дети до шестнадцати не допускаются. Тогда было строго: если показывают поцелуй взасос, детям смотреть нельзя. Впрочем, и сейчас кое-что надо бы для просмотра запретить, и не только детям. Короче, нам велели ужинать и ложиться спать. Мы поужинали, но спать не хотелось. Включили телевизор. Я любил смотреть телевизор, лежа на полу, на ковре. Иришка забралась с ногами в кресло рядом. Она все вертелась, гнездилась, потом села, согнув ноги в коленях, а платье было короткое. Я глянул на нее и обомлел: на Иришке не было трусиков… Заметив, что я пялюсь, она покраснела и одернула платье.

     – Ир, – сказал я. – А я знаю, что вы вчера на речке делали.

     Она зарделась еще больше и стала оглядываться в поисках предмета, которым меня шандарахнуть. Не найдя ничего, запустила в меня подушкой.

     – Сказал кто или сам подглядывал?

     – Сам, – опустив глаза, признался я.

     – Так вот она, какая цапля!

     – Ты не бойся, я умею хранить секреты, я никому не скажу. Но при одном условии.

     – Каком еще условии? – строго спросила она.

     – Ты мне покажешь, как ты это делаешь.

     – Вот еще!

     – Ну, Ир, ну пожалуйста! – начал канючить я. – А я тебе покажу кое-что.

     – Свою писю?

     – Ага. И что она умеет делать.

     – А ты что, уже можешь стрелять спермой?

     – Чем?

     – Ну, семенной жидкостью, которая у мужчин в яичках живет.

     – Могу.

     – Ну, давай. Только ты – первый.

     – Ладно. Но ты мне покажи свою писю. Потому что надо, чтобы моя встала, а она встает только когда я вижу писю девочки.

     – Ты же никогда ее не видел! – ехидно напомнила Иришка.

     – А я только вчера первый раз выстрелил спермой, когда за вами подглядывал.

     – Ну, хорошо, смотри.

     Она приподняла платье до пупочка. Она все еще сидела с ногами в кресле, плотно сдвинув коленки и пяточки.

     – Ну не вредничай, мне так ничего не видно.

     – А ты давай, штаны снимай.

     Я снял шорты, трусы и майку и остался совсем голый. Иришка раздвинула свои коленки, и я наконец-то увидел ее волшебную щелочку, без волосиков. Казалось бы, на что там смотреть? Ну, складка и складка, однако ж, смотришь и не можешь оторваться, кажется, смотрел бы вечно. Моя пиписька тут же подскочила, напряглась, и я снова почувствовал эту пульсацию в промежности и острое жжение в головке, которое не прекратится, если не сжать ее в кулаке и не начать двигать кожицу туда-сюда. Что я и начал делать.

     Иришка опустила ноги на пол и приблизилась ко мне, сев на краешек кресла. Я увидел, как губки, образующие ее щелочку, чуть раздвинулись, и между ними показалось что-то розовенькое, словно она дразнила меня язычком. А на этом язычке выступила капелька влаги. Я продолжал двигать кулаком, а Иришка одной рукой выше задрала платье, другую сложила в “козу” , отставив мизинец и указательный, а средний и безымянный приложила к верхнему уголку своей щелки, чуть утопив их между губок, и принялась быстро-быстро двигать ими вверх-вниз. При этом она закатывала глаза и часто дышала. Острые импульсы опять покатились от моих яичек к головке, и первая капля брызнула Иришке прямо на лицо. Она непроизвольно отпрянула, остальные брызги попали ей на живот и на платье. Иришка громко застонала, откинулась на спинку кресла и обмякла как неживая.

     Через пару минут она пришла в себя и поднялась с кресла.

     – Платье застирать надо. А то мама увидит.

     Она пошла в ванную, а я отправился следом за ней. Там Иришка стянула платье, бросила его в тазик, налила воды и насыпала порошка. Она, нагнувшись, жамкала в воде платье, а я вспомнил картинку из журнала и, поскольку пиписька моя снова торчала, ткнулся ею Иришке под попку, туда, где были видны еще влажные складочки.

     – А вот так пока не надо, – она обернулась ко мне. – Я еще девушка, понимаешь? И хочу пока ей оставаться. Иди в комнату, я сейчас.

     Иришка отставила тазик, залезла в ванну и включила душ.

     – Я хочу посмотреть, как ты моешься. Или давай, я сам тебя помою.

     Я тер мочалкой ее спинку, и попку, и грудку, и животик, и писю, потом смыл пену выключил душ и обнял ее за мокрую попку, приблизив лицо к писе, стараясь лучше разглядеть ее.

     – У меня еще лысенькая, – как бы оправдываясь, сказала Иришка. – А вот у Гражки уже растут волосы.

     – Я видел. Вчера. Лысенькая красивее. А можно… лизнуть? – глотая слюну, спросил я.

     – Ты что! С ума сошел? – от стеснения она закрылась руками.

     – Ну ладно, ладно, не прячь,

     Иришка убрала руки.

     – Мне холодно. Давай, я вытрусь, и пошли в комнату.

     Она вернулась в халате.

     – Уже оделась, – раздосадовано произнес я.

     – А ты не насмотрелся? Или еще подрочить хочешь?

     – А давай друг другу?

     – Слушай… А ты вправду лизнуть хотел?

     – Ага! И сейчас хочу.

     Она помялась, расстегнула халат и тихо сказала:

     – Попробуй.

     Я опустился на колени, взял ее ладонями за попку и прикоснулся языком к письке. Иришка вздрогнула и коротко всхлипнула. Она схватила меня за голову и прижала к себе. Я ощущал языком ее горячие нижние губы, по подбородку у меня текли слюни и не только: я ощущал резкий запах, исходящий от нее и солоноватый вкус на языке – это текло из нее. Потом она отстранила меня и села со мной на пол.

     – Давай, только очень аккуратно. Одним пальчиком. А то у нас, у девочек, там все очень болезненно. А тебе как приятно, вот так?

     Она сильно сжала мою писю в кулаке и натянула кожу к основанию до упора.

     – Ой! – вскрикнул я. – Потихоньку, так мне больно.

     – Прости, больше не буду. А так можно? – она стала нежно водить рукой, открывая и закрывая головку.

     – Так можно, только побыстрее.

     А я просунул средний пальчик ей между губок и, нащупав там бугорок, стал двигать пальчиком вверх-вниз. Иришка дергалась и стонала, при этом быстро-быстро двигала кулачком, натягивая кожицу моей писи на головку и обнажая ее. Головка мелькала как в самодельном мультике на листках блокнота. А я весь словно сжался и разместился на кончике своего члена. У меня темнело в глазах, я ничего не видел и не слышал, было только одно ощущение. Точнее – два: еще мой палец на ее писе. Я задвигал тазом вперед-назад, как Иришка. Я все быстрее шевелил пальчиком, а Иришка все быстрее работала рукой. Потом я закрыл глаза, а открыл, когда моя писька выстреливала струи спермы. Иришка широко открыла рот и ловила эти струи, они наполнили весь ее ротик и стекали на подбородок, на грудь, на живот. Когда я кончил выплескивать сперму, Иришка слизала с дырочки последнюю капельку. Это было немножко чувствительно, но очень приятно.

     Иришка пошла в ванную и прополоскала рот. Вернувшись, она сказала:

     – Я знаю, что женщины так делают. Я сегодня первый раз сперму попробовала. А проглотить пока не могу. Может, потом привыкну. Мы же еще раз так сделаем?

     – А я видел, как Томас сам себе так делал, – наконец выпалил я то, что мучило меня три дня.

     – Я знаю. Он – онанист. Гражка так сказала, она тоже один раз подглядела.

     – А я теперь тоже онанист? – я еще не понимал значения этого слова.

     – А мы все онанисты – и ты, и я, и Гражка, и Стаська. Но ты не бойся, это совсем не вредно. Наоборот – полезно. Нам же по-настоящему пока нельзя.

     – А как по-настоящему, ты знаешь?

     – А надо твою писю засунуть вот сюда, – она раздвинула пальцами свои губки и розовый раздвоенный язычок, и там была маленькая дырочка.

     – А она туда влезет?

     – Влезет. Там все растягивается. Только не смотри на меня так и не проси, Ясно? Я тебе уже сказала: я – девушка и не хочу пока становиться женщиной. Во-первых, там пленочка, если она порвется, будет много крови. Во-вторых, другой парень, за которого я захочу выйти замуж, заметит, что этой пленки нет, значит, я не девственница, и ему будет обидно, что я уже с кем-то трахалась, а я так не хочу. А в-третьих, если в меня попадет сперма, у меня будет ребенок, ясно?

     – Ясно.