Проститутки Екатеринбурга

Добрый вечер. Загадка. Часть 2

     Сначала я увидел отсвет толстенных очков Ильича, затем рассмотрел и его самого. По крайней мере его морду. И смотрел он как будто на меня. Я весь похолодел и сжался, но реакции не последовало. Тогда я стал шарить глазами вокруг, старась заглянуть за угол. Почти надо мной раздался облегченный выдох, и кто-то пошаркал по гравию дорожки. В метре от моего носа, прямо посреди дорожки у самой стены школы лежала толстенная какашка. А возле нее ноги. В женских сандаликах. Я чуть не вывихнул голову, чтобы посмотреть, что же выше. Она стояла ко мне как бы не совсем вполоборота, я ее видел немного сзади. Руками она подпирала себе поясницу, как это делает моя мама когда в борозне устает стоять и выпрямляется. На ней было платье, но вся юбка была собрана на поясе. Трусики висели натянутыми на колени широко расставленных ног. Ее попа подрагивала.

     Это была Оля Вакар.

     Во мне смешалось сразу все… недоумение, отвращение, гадливость, еще что-то… А со мной творилось что-то странное. Писюн стал каменным, как после тех картинок, что Утюг притащил в прошлом году. Я перестал дышать. Наверное, хорошо, потому что до какашки было угрожающе близко. Как я раньше не учуял?!

     Я бы наверное так и умер от остановки дыхания, но тут из-за угла вышел Палыч.

     – Что, извращенец, не натешился еще?

     Ильич, кряхтя, пропал из поля зрения. Потом вышел у Палыча за спиной.

     – Я, блядь, все. Пошли, блядь, щас охуенно будет, заработала. Уберешь потом, блядь!

     Оля молча натянула трусы, но при этом засунула одну руку туда сзади и отпустила платье. Чтобы не испачкать, догадался я. Все скрылись за углом.

     Я вылез обратно и задумался. Думать было сложно. С одной стороны загадка. Что за игры? Почему Ильич извращенец? Хотя нет, это как раз понятно. При чем тут Палыч? Почему он Ильича не наказал, не накричал даже на него? Или на Олю? И почему Оля это делает? А главное, что же будет дальше???

     Я обошел кусты кругом, выглянул из-за угла школы… никого не было, скорее всего они уже зашли в школу. Через парадный вход. Я зажал нос рукой и, стараясь не дышать, вернулся к какашке. Она была просто огромная. Я теперь понимал Утюга. Это надо три дня не срать, чтобы столько говна накопилось.

     Уже совсем стемнело. Я вернулся к углу и еще раз выглянул. Любопытство и налитый член подталкивали меня пробраться в школу и найти троицу. Здравый смысл подсказывал, что лучше вернуться на стадион и вести себя как ни в чем не бывало, а завтра, или даже сегодня, рассказать обо всем директору. Или сразу в милицию. Я думаю, всем очевидно, что взяло верх. В милицию я всегда успею, успокоил я здравый смысл. В конце концов не каждый день видишь голых девок, пусть и одноклассниц.

     Через главный вход идти я побоялся, потому что двери эти вечно скрипят, могу спугнуть ненароком. Да и кто в школу в такое время попрется. Лучше зайти через дверь в спортзал, если что, скажу, что плеер сдох. И со всех сторон хорошо.

     Я уже почти добежал до спортзала, когда заметил, что в каптерке свет горит. Я подошел поближе. За занавешенным окном мелькнула тень и пропала. Внешняя дверь была на замке, значит, в каптерку они зашли из школы, оно и понятно. Окошко было небольшое и очень высоко. Я поискал, что бы подставить. Соорудил из пары досок “уголок”, залез на него осторожно. Стоять на уголке можно только на одной ноге, но если повиснуть на подоконнике, то ноги можно поменять. Отлично.

     Из-за занавески было плохо видно, но было почти все слышно. Палыч как раз уходил, сказал, чтобы Ильич долго не возился, а прочищал быстрее, и сам он пойдет того бегуна проверит. Меня то есть.

     Я сорвался в направлении фонарей стадиона как только мог бесшумно. Когда дверь спортзала открылась, и в прямоугольнике света показался Палыч, я уже входил в плавный поворот дорожки. Палыч свистнул и замахал рукой. Я сошел с траектории и потрусил к нему, имитируя усталость.

     – Вот, батарейки сдохли. – Сказал я и протянул плеер.

     – А-а, хорошо. То есть плохо. Устал?

     – Ну так, как всегда.

     – Завтра в то же время.

     – Ага.

     – Ну давай.

     – Ага.

     Я скинул кеды, закинул в рюкзак, надел кроссовки и зашагал домой. Я пару раз обернулся, и, когда дверь закрылась, опрометью бросился к окну каптерки.

     Видно почти ничего не было, как и раньше. Пришел Палыч.

     – Чисто?

     – Чисто, блядь, чисто. Ее, блядь, ебать сразу можно, нахуй, чисто срет, пиздец!

     – Ну и заебись.

     Потом было много действий и мало слов. В основном междометия и мат. Оля только иногда стонала. Мое воображение рисовало картины одна невероятней второй. Иногда там наступала тишина. Тогда можно было слышать “Въебем, бля?” и “Да, охуенно идет. ” Звон стаканов. И по новой.

     Когда пить стало нечего, им, видимо, стало скучно.

     – Ну что, по домам? – Палыч.

     – Да. А, нет, стоять, блядь. Надо убрать, блядь, да, блядь? За собой, блядь? Пойдем, нахуй!

     – Короче, уберешь и отправишь девку домой. Понял, алкоголик? Кивни, что понял. Все, я ушел. Извращенец, импотент хуев…

     И ушел. Была некоторое время тишина. Потом робкий голос Оли.

     – Евгений Ильич, может все-таки убрать? А то опять директор орать будет?

     – А, блядь, что, нахуй? Убрать, бля? Пошли, нахуй. – Наверное, Ильич вырубился.

     Звон стекла, попадали бутылки.

     – Пошли, блядь! – Ильич чем-то махал, судя по всему.

     – А швабру? – Жалобно.

     – Блядь, точно! Опиздеть как охуенно срала, ебись оно все…

     Дальше Ильича было не понять, но процедура была знакомая, похоже. Они тоже ушли. Я побежал к курилке.

     Первой шла Оля, за ней отчанно размахивая фонариком и держась за стену перемещался Ильич и мычал. Оля несла какой-то инструмент вроде метлы, швабры, еще ведро было. Остальное было сложно разглядеть в матляниях фонарика. Когда они дошли до места преступления, Оля поставила всю ношу у стены и подождала, пока Ильич устаканит фонарик хотя бы в нужном направлении. Потом вытянула метлу, задрала юбку. Трусов я на ней уже не заметил. А обзор мне открывался просто отличный, не зря именно отсюда Ильич наблюдал.

     Ее писька еще не поросла волосами, как у тех теток с картинок. Я перестал дышать, рука сама шарила в штанах, я стал подрачивать. Писюн уже начал болеть.

     Оля тем временем уперла метлу между стеной школы и землей и стала насаживаться на ручку. Для удобства она наклонилась вперед и ее писька пропала. У нее получилось не сразу, она насаживалась как бы короткими рывками. Наконец, метла залезла в Олю достаточно, чтобы при выпрямленных ногах она болталась почти касаясь земли. Она сделала пару коротких шагов, постанывая. Ее глаза были слегка прикрыты, она закусила нижнюю губу. У какашки лежал совок, я не заметил, как она его туда положила. Прицелившись, Оля стала раскачивающимися движениями метлы медленно, но верно, сметать дерьмо на совок. Это заняло у нее минут десять. Во всяком случае, мне так показалось, у меня в голове стучал молот. Потом она осторожно выняла из себя метлу и вывернула в ведро. Все это время Ильич что-то восторженно мычал иногда помахивая свободной рукой с фонариком.

     На швабру была намотана тряпка, как оказалось. Точно так же Оля насадилась и на швабру. Как мне показалось, у нее ручка была еще длиннее. Очень широко расставив ноги, она стала водить тряпкой по гравию дорожки. Бессмысленная работа, я сказал бы, да вот только Оля так не считала. Ей определенно нравилось. Она не просто матляла шваброй, она на ней прямо таки извивалась. Я яростно теребил писюн, мял его, чтобы отсрочить финал. Глаза не моргали, казалось они просто сейчас выпадут. Тут Оля в очередной раз мотнула шваброй и стала дергаться как припадочная. И тоненько так застонала, почти завыла. А потом зашаталась. Чтобы не упасть, она оперлась на отставленную назад швабру. А чтобы не насесть на ручку до основания перехватила кулаком швабру под задницей. Профессионально.

     И тут у меня в голове что-то взорвалось. В животе потеплело и стало так хорошо, так расслабленно… Я с трудом мог стоять на четвереньках, перед глазам все плыло. Я закрыл глаза и повалился набок. С треском.

     Так я там и лежал. Не знаю, сколько прошло времени. Наконец я смог привстать и осмотреться. Вокруг было темно. Никаких звуков. Кажется, они ушли. Но я не спал. Кажется. Я выбрался из кустов. Рука была в чем-то липком. Вот, блин, сперма.

     Я снял шорты, трусы, одел шорты обратно. Позорные трусы закопал где-то под забором школы. Сейчас главное добежать домой, сразу в душ, а мать потом и не заметит пропажи.

     Но что это Вакариха творила сегодня?! Над этим надо крепко подумать.

Страницы: [ 1 ]