Дневник полковника. Часть 7

     Вечером меня вызвал начальник разведки армии полковник Чернов с просьбой – слетать в тыл, одна группа дала условленный сигнал, есть важные документы. Заодно сообщил и приятную новость для меня лично. Вторая группа в радиограмме поблагодарила меня за советы с польскими ПТР, они никого не потеряли, зато устроили немцам такую пробку на железной дороге, что только держись. И второй мой совет им понравился – “Главное не кто кого перестреляет, а кто кого передумает”. Умно и хитро они всегда поступали поступали – вот у них потерь нет, а к противостоящей нам 7 армии фашистов припасы не поступают, вот чего они притихли.

     

     Еще Наполеон говорил – главное в войне, так это снабжение армии. Ну а ко мне – большая просьба слетать в тыл, особист с зубовным скрежетом дал “добро”. И смеётся Чернов – сам он с тобой не полетит, трус, когда ему предложили – побелел и чуть в обморок не упал. Они герои только бить и пальцы в дверь совать, а вот воевать… Да ещё с опытными немецкими вояками! Особист сразу “потух”! Ну да ладно с этими героями тыла. Как лучше слетать? Лететь лучше всего было на трофейном “Шторьхе”, так я и сделал. Садиться он, этот “Аист”, может просто на пятачке. Провёл я регламентный осмотр – вроде всё в порядке, оба бака полные уже, так что через два часа полёта – мне условный сигнал.

     

     Ребята мигнули фонариком, как условились, сразу подбежали к самолёту, я двигатель и не выключал, вручили мне портфель с документами и в нагрузку, надо полагать – красивую девушку в немецкой форме со связанными руками, она была в машине какого-то немецкого чина, которого ребята из РДГ застрелили. Ну перегруза не будет, хотя эта молодая дама очень и очень аппетитная, формы у неё довольно классные, да ещё когда села на кресло рядом – её юбка задралась до манжетов чулок, возбуждая меня.

     Загрузившись, я взлетел, направив машину по радиополукомпасу, но вскоре по пути мотор стал чихать и глохнуть. Пришлось сесть – вот так летать на чужой незнакомой машине! Вылез я из кабины злой, как сто чертей – а что дальше? Ну а пока решил поесть, перед вылетом не успел, а то сейчас кишка за кишкой стали гоняться. Развязал руки этой девушке, очень красивая кстати, луна светила вовсю, да и фигура классная. Сели мы под густым деревом, я расстелил брезент, выложил из рюкзака еду и термос и жестом показал ей, что можно “подзаправиться” – немецкого я почти не знал, да и общаться мне с этой немкой не о чем.

     

     Мы поели, она тоже явно была голодна, а как только я встал и положил рюкзак с едой в салон, эта стерва подскочила и бежать. Я быстро догнал её, сбил с ног, навалился и почувствовал сильное желание. Ах так, стерва немецкая, придётся тебя наказать – поставил я её “рачком”, задрал узкую юбку и, стянув её трусы, лихо вошел в неё, она только заохала. Приятно было и очень, плотненько так, очень горячо внутри, но кончить долго я не мог – нервное напряжение! Но вот и эта моя “подруга” оживилась и стала двигаться мне навстречу и давай сладко-сладко охать, затем бурно кончив, она упала грудью вниз, лишь её аппетитная попа совершенной формы осталась в моих руках. Тогда кончить я и решил именно в эту её попу аппетитную, которая светилась белой кожей в полутьме. Она вновь громко заохала и взвыла:

     

     – Ой, не надо туда, больно так, не нужно, мне больно, – так она русский язык знает. Так это тебе, сучка немецкая, будет в наказание, не нужно было тебе, стерва немецкая, от меня убегать.

     

     Кончил я с большим удовольствием – поимел и немку такую классную, и, притащив её к брезенту, где мы поели, кинул её там. Ну вот соблазнительно как она лежит – юбка задралась к талии, открыв её длинные ножки в чулочках, белые трусы она успела подтянуть и они так нагло светятся в полутьме! Немного допросил её, она быстро призналась, что она наша, имеет наше звание – лейтенант, окончила московский пединститут, знает немецкий в совершенстве, служила в разведотделе штаба фронта, да за адъюльтер с женатым полковником её отправили с группой в немецкий тыл, что была в подполье, получила приказ внедриться в штаб немецкий переводчицей, передавала данные под условным именем, а теперь все подпольщики погибли – гестапо и фельджандармерия работают умело и здорово, да и не дремлют.

     Ну и что ей оставалось делать? Накопила она данных, только вот передать некому, а её покровитель, пожилой полковник СС, таскал везде её с собой – она ведь работала переводчицей, даже звание ей унтершарфюрера оформил. И вот теперь разведчики убили её шефа, что ей делать, куда податься? Я стал её успокаивать, вскоре мы стали целоваться и я нагло, на правах победителя – устроился между её ножек. Кончить она разрешила в неё, мол особисты её всё равно расстреляют. Вот когда я кончил, одновременно с этой девушкой, если не брешет – нашей разведчицей, почти весь в неге, то ещё немного полежал между её ножек, весь в неге удовольствия, так вот тут до меня дошло – есть идея!

     

     Вот в таком пикантном положении мы и поговорили – я разлёгся между её широко раздвинутых ножек, гладя её по упругой груди, мой член всё ещё слегка пульсировал, капли моего естества стекали в её лоно, эта девушка, зовут её Надежда, слегка вздрагивая и сладко охая от полученного удовольствия, теперь получила надежду и согласилась со мной – мол она возвращается после выполнения задания и всё! Ну а потом она так тихо попросила меня, опять поцеловав:

     

     – Я согласна, товарищ капитан. Так и сделаем. Хочу сказать, что было очень хорошо с Вами. Только слезьте с меня, мне в туалет нужно.

     

     Ну хорошо, мне тоже. Да когда я отлил, тут до меня дошло – второй бак, я же не переключил кран. Идиот! Я сорвался и бегом помчался к самолёту, Надя вновь легла на брезенте, её глаза сейчас просто засветились в этой полутьме немецкого тыла – есть такой шанс! Переключил кран, провернул винт, потом смотрю, а стрелка показала наличие горючки. Хотел я было поднять лежащую на брезенте Надежду, как она вдруг предложила дать мне ещё – так она боится возвращаться. Выпила она колпачок коньяку и, сняв юбку и трусы, встала на колени. Расстегнув мне брюки, она своим горячим язычком вскоре лихо подняла моего “орла” на боевой пост и мы вновь предались страсти. Обалдеть! – мы в немецком тылу, ночь, надо скорее домой, а мы вовсю ласкаем друга друга, а Надя громко охает и сладко стонет, крепко обнимая меня.

     Я теперь долго не мог кончить, а вот Надя точно кончила дважды, сильно укусив меня за плечо, как она потом объяснила – чтобы не орать от удовольствия! У неё давно не было секса нормального, а немецкий полковник заставлял её постоянно “брать за щеку”, как он шутил. Да сейчас она просто в невероятном удовольствии, несмотря на такую же невероятную ситуацию. И, сообразив, что я всё ещё не могу кончить, Надя довольно ловко выскочила из-под меня и вскоре мой “орёл” нежился в её умелом ротике. Хороший “учитель” из немецкого полковника получился! Кончил я бурно, тихо зарычав от восторга. Как ни странно, обычно после секса меня тянет спать, а сейчас я был бодр, видимо сказалось и нервное напряжение – мы же в тылу врага!

     

     Попили мы с ней кофе из моего термоса, я достал также отличный трофейный шоколад, Надя всё время улыбалась и – от винта! Вскоре мы летели обратно. Радиополукомпас чётко указывал направление, тут я услышал: “Абфарен!” – меня ждут и волнуются. В ответ я рявкнул условленное: “Ахтунг! Нойн!” – что всё в порядке. Утром начальник разведки, явно не спавший всю ночь, крепко обнял меня, увидев у меня в руках документы. И немного обалдел, увидев вылезшую красотку в немецкой форме. И начштаба, прочтя, чуть не затанцевал – последние данные по вермахту. Он сразу позвонил в штаб фронта, так что вскоре летит туда. И всем пряников будет, сообщил Петрушевский, весьма довольный. Ну а насчёт Нади я сказал, что парни спасли её, она работала в подполье и тут она назвала пароль начальнику разведки на ухо, но я услышал – “Минск двенадцать-двадцать один”.

     Тот аж подпрыгнул, громко взвыв, мол, она же пропала и потащил её к телефону “ВЧ”, нужно сообщить начальнику разведки фронта, а тут и особисты прилетели с пистолетами в руках, увидев девушку в немецкой форме. Герои запоздалые! Вежливо послав их на хрен и даже чуть дальше – пешим сексуальным маршрутом, наш начштаба приказал им приготовить охрану, он спешит в штаб фронта. Надя сняла немецкий мундир и пилотку с германским орлом и стала обычной нашей девушкой, говорящей по-русски – особисты немного успокоились, а Наде наш взволнованный и озабоченный Петрушевский сунул документы для перевода, вновь, но уже почти вежливо, послал их по прежнему адресу, также попросив особистов не мешать – срочно нужен перевод немецких документов. Вскоре все они громко совещались в кабинете Петрушевского, Надя вновь, зевая, переводила документы на русский – ситуация важнейшая, а меня отправили спать, устал я сильно. Через час меня вдруг стали будить особисты, я чуть их не пристрелил спросонья. Как я матерился – идиоты тыловые! Я всю ночь не спал!

     Пришлось вставать и обстоятельно рассказывать, что было в тылу. Предупредив, что если меня будут бить и требовать признаться, что меня завербовала немецкая разведка, я взорву их всех нахрен, достав ту самую учебную Ф-1, знаменитую “лимонку”. Нервы сейчас у меня на взводе – ночь летал по немецкому тылу, всем ясно? Но теперешний особист был более адеквантный и, только слегка побледнев, громко засмеялся, сказав, что всё сейчас очень просто – контрразведка фронта требует сведений о полёте, очень важные бумаги я привёз из тыла в портфеле. Вот почему они меня и разбудили, сейчас застенографируют мой рассказ и можно спать дальше. И подсластили пилюлю – мне светит крупная премия за сбитый “Ю-52” и орден Александра Невского за уничтожение аэродрома и танкового полка фашистов, они сами слышали, что говорил Пухов. И штаб фронта утвердил представление на меня!