шлюхи Екатеринбурга

Больничная история (инфантилизм). Часть 15

     Настя дразнила меня щекоткой еще минуту, пока к столу не вернулась Света.

     – Достаточно посидел, – сказала медсестра и потянула меня за руку, помогая встать.

     Быстро вытерев меня большим махровым полотенцем, Света отодвинула таз в сторону и постелила посередине стола тонкую пеленку.

     – Ложись на спинку, – приказала мне медсестра.

     Я острожно лег на пеленку, продолжая с опаской коситься на Свету, наполняющую детским маслом маленькую пипетку.

     – Можешь подержать ребенка? – попросила Света Таню, – Вытяни его за руки и ноги.

     Таня прижала мои руки и ноги к столу – так сильно, что я не мог даже пошевелиться.

     – Ага, вот так, – довольно кивнула Света, – Заставь мальчишку распластаться на спинке.

     Увидев, как Света наклонилась надо мной с пипеткой в руках, я затрясся от страха.

     – Вот так вводим вовнутрь, – пояснила медсестра, заставив меня вздрогнуть от очень неприятного ощущения на кончике письки.

     Это была не боль, а какая-то странная щекотка, как будто мне сильно хотелось по-маленькому.

     – Теперь выжимаем, – продолжила Света, усилив и без того мучительное очущение.

     Я не выдержал и громко заревел – не от боли, а от страха перед незнакомой процедурой. Мою письку до больницы вообще никто не трогал – даже мама. А тут бесцеремонные медсестра собралась мучить меня болезненной процедурой.

     – Еще чуть-чуть – чтоб хоботок немножко раздулся, – сказала Света совершенно будничным тоном, не обращая на мой рев ни малейшего внимания, – А теперь зажимаем кончик, чтобы масло оставалось внутри. И хорошенько разминаем.

     Снова почувствовав болезненные манипуляции со своей писькой, я начал ерзать и вырываться, но Таня только крепче прижала меня к столу. Чувствуя себя в сильных взрослых руках полностью беспомощным, я продолжал плакать от обиды и бессилия.

     – Теперь можно отпустить, – сказала Света и я почувствовал, как что-то вылилось из письки.

     – Маслицем пописал, – захихикала Настя.

     – Можно прситупать к самому главному, – объявила Света, – Оттягиванию кожицы.

     Чужие пальцы снова взяли мою письку и я неожиданно почувствовал быстро усиливающуюся боль.

     “Да что ж она со мной делает” – с ужасом подумал я и еще громче заревел.

     – Орёт, как резаный, – усмехнулась Таня.

     – Больно? – с виноватой улыбкой спросила меня Света, – Хорошо, больше не буду оттягивать. Просто пару секунд так подержим.

     – Прилично для первого раза открыла, – заметила Вика.

     – Ну что, зачехляем писюнчик и повторяем прцедуру? – улыбнулась Света.

     Известие о том, что медсестра собирается повторить свои мучительные манипуляции еще раз, вызвало у меня тяжелый вздох. Впрочем, следующая Светина фраза оказалась еще ужаснее.

     – Вы Димина мама? – с улыбкой спросила Света, повернув голову в направлении входной двери.

     Через секунду к столу действительно подошла моя мама.

     “Только не это!” – в панике подумал я, чуть не умерев от стыда, что мама застала меня в таком виде – тем более во время самой ужасной в этой больнице процедуры. Я был готов, чтоб медсестры целый день мучили меня болезненными процедурами – лишь бы не при маме. Встретившись с ней взлядом, я заметил в маминых глазах недоумение и тревогу.

     – Очень вовремя пришли, – сказала Света моей маме, – Сейчас научу Вас одной процедуре.

     – Той, которую вы Диме сейчас делаете? – поинтересовалась мама.

     – Ага, – кивнула Света, – Вам дома тоже придется ежедневно разрабатывать ребенку крайнюю плоть, пока полностью не откроется головка. Тут, в больнице мы ее Вашему мальчишке навряд ли откроем. Это обычно занимает не меньше недели, а его вроде в пятницу выписывают.

     – Ага, мне врач тоже сказала, что в пятницу, – подтвердила мама.

     Новость о выписке была очень приятной, но мне все равно предстояло провести в этой больнице еще целых два дня.

     – Какой заплаканный, – сочувственно улыбнулась мама, протиснувшись к пеленальному столу, – Что, зайчонок, неприятная процедура?

     Я молча кивнул.

     – В первый раз все ревут и капризничают, – заметила Света, – А потом привыкают.

     – Потерпи, солнышко, – сказала мама, взяв меня за руку, – Раз медсестра делает процедуру, значит нужно.

     – Сейчас я Вам всё объясню, – обратилась к маме Света, – Сначала ребенка сажают на 10-15 минут в тазик с теплой водой, чтобы распарить кожу и сделать ее эластичной.

     Света махнула рукой на таз с водой.

     – А еще лучше посадить в отвар ромашки, – заметила медсестра, – Или делайте процедуру сразу после купания.

     – Понятно, – кивнула мама.

     – Даем посидеть 10-15 минут, вынимаем ребенка из воды, вытираем и укладываем на спинку, – продолжила Света, -. После этого берем писюнчик и пипеткой вводим под кожицу детское масло. Я это уже сделала, но для Вас покажу еще раз. Набираем полную пипетку масла и вводим в хоботок – вот так, совсем чуть-чуть. Если хныкает или морщится, значит ввели слишком глубоко. Смотрите.

     Резкое жжение в письке заставило меня зареветь.

     – Не хочу-у! – громко запротестовал я.

     – Как надрывается, – сочувственно сказала Марина.

     – Успокойся, зайчонок, – ласково сказала мне мама, нежно взяв мою ладонь в свои.

     – Тань, помой эту соску, – неожиданно попросила Света, передав Тане голубую пустышку.

     – Ты что собралась семилетнего соской успокаивать? – удивленно спросила Таня.

     – Говорю, помой, – повторила Света, – Я знаю, что делаю.

     Таня ушла в ванную и включила там воду. Вернувшись через минуту к столу, она молча протянула Свете соску, которую та тут же бесцеремонно сунула мне в рот. Я хотел выплюнуть соску, но медсестра продолжала ее держать. Мне ничего не оставалось, как начать сосать пустышку. Это занятие оказалось на удивление приятным и даже немножко меня успокоило.

     – Вот видишь, а ты мне не верила, – с улыбкой сказала Света Тане, – Соска всех успокаивает. И годовалых, и семилетних.

     – Действительно успокоился, – улыбнулась Вика.

     – Такой смешной, – захихикала Настя, – Голышом и с соской во рту.

     – Так на чем мы остановились? – повернулась к маме Света, – Как совать в писюнчик пипетку? Малыш даст Вам знать, если Вы ввели ее слишком глубоко, в уретру.

     – Куда? – удивленно спросила мама.

     – В щелочку на головке, откуда мальчики писают, – с улыбкой объяснила Света.

     – Ах, вот как это называется, – усмехнулась мама.

     – Вставили, зажали хоботок пальцами и выжимаем, – продолжила Света, – Всю пипетку до конца.

     – Не слишком много? – настороженно спросила мама, – У него так всё раздулось.

     – Ничего страшного, – улыбнулась Света, – От детского масла еще никто не умирал. Теперь зажимаем хоботок и полминуты разминаем кожицу, гоняя масло внутри. Надо, чтобы оно везде попало.

     Знакомое неприятное ощущение заставило меня поморщиться. Медсестра делала все не то чтобы совсем грубо, но и не утруждала себя излишней осторожностью.

     – Отпускаем хоботок, даем лишнему маслу вытечь наружу и вытираем писюнчик тряпочкой, – продолжила Света, – Теперь можно оттягивать крайнюю плоть. Медленно и постепенно. Спешка в этом деле совсем неуместна.

     Снова почувствовав боль, я сильно дернулся, но Таня тут же зажала мои руки и ноги.

     – В этот раз кожица дальше оттянулась, – заметила Оля.

     – Конечно, с каждым разом оттягивается чуть-чуть дальше, – сказала Света, – Вот так миллиметр за миллиметром и откроем ему писюнчик. Где-то за неделю-полторы.

     – У моего все заняло меньше недели, – сообщила Вика, – На четвертый день полностью открыла головку.

     – Ты делала Саше эту процедуру? – поинтересовалась Оля, – В каком возрасте?

     – Где-то в два с половиной, – ответила Вика.

     – Года или месяца? – уточнила Оля.

     – Конечно года, – усмехнулась Вика, – Грудным малышам там вообще ничего трогать нельзя.

     – Ага, мальчикам обычно как раз в этом возрасте открывают писюнчик, – сказала Света, – В два-три года. Просто удивляюсь, как Вы у своего Димы всё так запустили.