Проститутки Екатеринбурга

Бабушка любит погорячее. Часть 1

     Дело было годов, эдак, 40 назад. В начале лета родители решили отправить меня на деревню к дедушке. Я долго не соглашался, потому что никакого дедушки на сельской местности не обитало. Он как-то вышел из дома за папиросами и был таков. Жила там бабушка, выжившая из ума старушка. С ума она, кстати, сошла еще до того самого похода за папиросами. Вот и что мне прикажете там делать?

     Деда, того можно было хоть из рогатки обстрелять. Вот я и протестовал как мог, но в итоге всё же прибыл на деревенский чернозем в коробке из-под телевизора. Тогда телевизоры были не такими тонкими, как сейчас, поэтому внутри мне было раздолье. Скучно, конечно, сидеть несколько часов в темноте, но я привык еще с раннего детства, когда меня за плохое поведение запирали в чулане. Лет мне было мало, но не настолько, чтобы кого-то из-за этого подвели под статью.

     Так вот, не успел я выбраться из картонной коробки, как родителей моих и след простыл. Им явно нетерпелось приступить к совместному времяпрепровождению. Бабушка-старушка, встретила меня бранной руганью из которой я понял, что следует немедленно отправляться на огород, собирать колорадских жуков, лакомящихся картофельными листками.

     – Жук – тварь вредная! Паразит и дармоед, как и ты, внучек. Тебя-то я прощаю за родство кровное, но коли хошь поисть укусна, давай колорадов трепи да дави, еби их животы! – настраивала меня на рабочий лад бабуля. – На вот табе баночку со скипидарчиком, собирай сюды. А как кончишь, мне няси.

     Так вам скажу, колорадских жуков я возненавидел всем сердцем, особенно после многочасовых ползаний под палящим солнцем. Будь прокляты те, кто повинны в распространении этих тварей по необъятным просторам нашей Родины! Но кушать-то хота и, чтобы хоть немного поесть, пришлось запихнуть свою гордость себе же в анус и ползать на карачках до гребаного заката.

     Вот я, наконец, заполнил трехлитровую банку этой колорадской саранчой и направил свои грязные пятки в сторону старухиной хаты, показать плоды труда, так сказать.

     – Что справился с жучком? Тады садись за стол, протягивай крегли. – довольно прощебетала бабуся.

     Что я и сделал. И вот уже передо мною дымится миска ароматной похлебки. Вооружившись гнутой ложкой и куском сухаря я лихо принялся хлебать, не боясь ошпарить небо. Люблю я жмуриться от кипятка, знаете ли. Давиться слезами, капать потом в тарелку. Есть в этом свой кайф!

     – Ба, а это что у тебя в супе плавает? – вопросил я. Какой-то странный лук в бульоне был, вот я и решил поинтересоваться, чтоб мне мамка такую же бурду варила.

     – А то колорад трепыхается! – сказала старая, – Ти укусна?

     Я как сидел с разинутой зяпой, так и остался сидеть на месте. Ложка упала прямо на фирменные треники, обварив ляжку. Что у этой плесени в голове? Где она откопала такой экзотический рецепт?

     – Ты с ума спятила, бабка треклятая? – взорвался я. – А на второе червей дождевых с сыром предложишь?

     – Ты не кипишуй, внучок. – ровным тоном протянула бабуля. – Лучше иди переоденься в чистое. Я тебе уже вон, отутюжила.

     Войдя в залу я обнаружил две кипы белья. От одной из них пахло войной и смертью, а от другой – ссаками. Мне приглянулась последняя. Знаете, все эти хитровыебанные рюшечки, растянутые панталоны, понтовые платки с хохломой. Есть в этом что-то эдакое.

     Скинув с себя ненавистное тряпье, я облачился в женское одеяние и сразу же почувствовал гармонию с вселенной. Но скрипнула половица и я обнаружил у себя за спиной сгорбленную бабку. Она все это время находилась здесь, в комнате, в то время как я от вида дамского белья, совсем потерял концентрацию, внимание и бесстыже сверкал голыми ягодицами перед самым носом бабули.

     – Ой, вы посмотрите на его. Аншлак на Волге! – издеваючи проскрипела старая. – Лучше б дедову пилотку примерил.

     – Бабуля, покинь помещение, пожалуйста. – не выдержал я – Не могу, когда ты пялишься на мои чресла!

     Ковыляя и шаркая, бабушка с явным недовольством двинула к дверному проёму. Но шла она целую вечность, при том что я просто изнемогал от желания померить ее чепец. И вот только старушенция скрылась из виду, как я в ту же самую минуту полностью оголился и напялил тот самый головной убор.

     Понятия не имею, что произошло в следующий момент, но в голове моей неистово зазвучала “Играй, гармонь любимая!” и я, сам того не желая, пустился в пляс. Мистика да и только. Меня носило вокруг стола как одержимого снова и снова словно в каком-то сраном славянском хороводе. Заворачивая на очередной круг я заметил краем глаза кривую ухмылку. Это выражение скукоженного лица было мне знакомо. За моей спиной снова оказалась старая женщина. Но удивило не это, а то, как она в свои то преклонные годы так мастерски держится на виражах!

     С этим пора было кончать и я сорвал дьявольский чепец с головы и бросил под ноги.

     – Старая, ты чего? – взъерепенился я. – Полегче на поворотах!

     – Старая-то я старая, а вот ты чего это нагой по хате бегаешь да народ голой сракой удивляешь? – в сердцах воскликнула бабби. – Не думала, что ты у меня такой выродишься! Большой, а без гармони!

     – Такой – это какой, а? – у меня уже зла не хватало. – Я нормальный, слышишь!!! НОРМААААЛЬНЫЙ!!!

     – Кончай придуряться! – парировала бабуся, – и срам свой этот подальше убери, а то болтается ерунда эта. Совсем стыд потерял!! На что я дедовы кальсоны штопала?

     – Не собираюсь я эти оризья одевать, понятно?! – решил я, Эроген Бабушкин, весь свой гонор показать.

     – Сколько смеялся, столько и плакать будешь! – констатировала бабка и выудила из подола пучек крапивы. – На вот тебе по мордасям гадким! Совсем я посмотрю охамел, опущенец!

     Я трижды пожалел, что так радикально оголился и не оставил на теле хотя бы подтяжки для носков. Большая часть моего тела пострадала от бабкиных хлестких ударов, даже яички покрылись алыми пупырышками.

     – Будешь знать как бабушку не слушаться! – орала ведьма. – Одевайся щажжа!

     Делать нечего, пришлось вместо элегантных колгот напяливать дедовы подштанники. Пиджак на голо тело с килограммом советских значков. Пилотку водрузил на голову в последнюю очередь, тем самым поставил, так сказать, точку в перевоплощении. Вспомнились слова деда: “Коли брать, то Раневскую, и на три буквы послать могет”. К чему он эту ересь нес – до сих пор ума не приложу!

     – Ну а коли собрался, сходи-ка дровы поколи! – раскомандовалась бабби. – А то после захода Ярила совсем холодит яичники ветрило.

     Взял я топор и вышел во двор, лишь бы не находиться в одной комнате с безумной старухой. Да и размяться не мешало бы, весь день как-никак сгорбленный хожу. Дровишки кололись споро и вскоро я согрелся и скинул дедов пиджак. Да, тело у меня для своих лет – закачаешься!

     С этими мыслями я продолжил колоть дрова, но внимание было чересчур рассеяно. Да еще это чувство дежавю как некстати. Казалось, будто я уже держал этот топор стоя вот так оголившись. И вот отвлекся я на свои мальчишечьи кофейные соски и вогнал топор по самую хряпку в башмак. Благо, дедовы калоши на пару размеров больше были и я в очередной раз чудом избежал инвалидности!

     Уморившись за день, я решил не терпеть до дому и рухнул дрыхнуть в пустующую собачью конуру.

     Не обращая внимание на вонь я погрузился в сладкую дрему и проспал до самого обеда.

     А тут уже и день-деньской и в брюхе крутит. Продрав глаза и согнал с головы черную курицу и прокрался в сени, а там на столе (о, чудо!) целая крынка густого закисшего молока. Любил я, знаете ли, этот кисломолочный продукт за благотворное воздействие на мой мальчишеский кишечник.

     Наевшись простоквашки, я кинулся скакать по лугам. Было у меня чудесное настроение от замечательной погоды и свежего воздуха. Только вот не застраховался я от случайных падений. И вот поскользнулся по неосмотрительности на курином помете и угодил с размаху копчиком на плуг. От такой резкой боли помутилось в глазах и я потерял сознание. Странным образом это страшная травма заставила меня вспомнить неприятную правду из прошлого. Оказывается, я уже был здесь. Ночевал в доме стариков, едовал простоквашку и парил ноги в молоке.

     Как сейчас помню тот страшный день. Стояла теплынь, а мы топили баньку. Идти париться я не хотел, но вот посмотреть, как дед стегает бабку еловым веничком не отказался бы. И вот смотрю я в махухонькое запотевшее оконце, обтянутое бычьим мочевым пузырем, щурю глаз, а там то мелькает безразмерный зад бабуси, то прелые дедовы яйца. Дурота какая-то! Я думал будет мутно, думал, экшн будет, а тут на тебе. Но только я подумал об этом, как дедова кочерыжка пришла в действие, а старухин целлюлит задрожал как студень.

     Мне, признаться, для разрядки хватило бы и простого веничного спанкинга, но никогда не знаешь, что за сюрпризы тебе жизнь готовит. Не то чтобы я кайфовал от вида совокупляющихся родственников, поймите меня правильно, но сама ситуация вызывала возбуждение. И чтобы как-то абстрагироваться от родственной связи, я подключал воображение и представлял… или даже лучше будет сказать, мысленно приделывал старикам пёсьи морды. Получалась эдакая собачья случка. Оставалось только!

Страницы: [ 1 ] [ 2 ]