Последствия прохождения.

— Привет, Катюха. Ты почему опоздала на первый урок?
Вопрос сей исходил от Дашки, если точнее — Дашки Тереховой, стоявшей за углом школьного коридора и явно только что перемывавшей кому-то косточки в разговоре с Ингой Черенковой.
Не исключено, кстати, что ей.
Теперь, впрочем, Кате не было до этого особенного дела. Она и прежде-то редко волновалась по этому поводу — ещё не войдя в тот возраст, когда с серьёзным видом играют в психоанализ или рассуждают о порочных наклонностях толпы, — сейчас же у неё были более серьёзные заботы.
Она невольно чуть сдвинула ноги, ощущая холодок под юбкой.
— Дай, пожалуйста, пройти.
— Препод по математике сказал, что те, кто не был на уроке, могут потом не приходить, так как экзамен всё равно не сдадут, — бросила вдогонку Инга. — Сегодня проходили… — и она выстрелила длинным названием сложной математической дисциплины, всё равно не отложившимся у Кати в уме.
То, что ей предстояло, было, пожалуй, пострашнее экзамена.
Ответственней.
Сердце четырнадцатилетней школьницы сжалось от одной мысли о том, что будет, если её на этом поймают.
Позор?
Родительское собрание?
Что-нибудь ещё?
Воображение Кати — в виртуальной паутине цифровых грёз, впрочем, она именовала себя Фэйли, и в те редкие моменты, когда ей случалось думать о себе в третьем лице, она предпочитала звать себя именно так, — накручивало вираж за виражом, выдумывая невероятное и даже то, чего в принципе никак не могло произойти.
Она приоткрыла дверь в класс.
Сев на своё обычное место — то есть за третью одиночную парту спереди у окна, кабинетная система со всеми её плюсами и минусами пока что не добралась до её класса, — Фэйли чуть вздрогнула, ощутив нагими ягодицами через ткань юбки холод пластикового стула.
Ещё одно напоминание.
Трусики она сегодня специально сняла, собираясь в школу. Школу, сегодняшний визит в которую она чуть было уже наконец не решилась прогулять.
Поняв, однако, в последний миг, что это не спасёт от Задания.
Что ж, почти на всём протяжении сегодняшней дороги от дома к зданию школы ей казалось, что встречающиеся изредка прохожие провожают её понимающими оценивающими взглядами. Только что не прося приподнять юбку.
Фэйли невольно запунцовела.
Рука её тем временем проворно извлекла из ранца мобильник. Привычное движение пальца — включён видеозаписывающий режим. Беззвучного типа.
Память её телефона — особенно с учётом недавнего апгрейда — позволит вести запись на протяжении пятнадцати-двадцати минут. Зачем, ну зачем она сказала об этом тому гнусному индивидууму? Будто никак нельзя было догадаться, что он расспрашивает её не блага ради.
Кусочек липкой ленты позволил прикрепить сотовый телефон к нижней поверхности парты.
По сути, превратив его в видеокамеру полускрытого образца, снимающую происходящее под партой.
Под её партой.
Катя поспешно разогнулась и, кажется, разогнулась очень вовремя, ибо переменка подошла к концу, места за соседними партами тем временем вовсю начинали занимать её одноклассники. Включая Костю Свиренкова, мысль о котором всегда заставляла Катю покраснеть.
Хотя скоро у неё появятся куда более весомые поводы к стыду. Внезапно вспомнив кое о чём, она раздвинула под партой ножки — предоставив объективу мобильника наиболее удобный обзор — после чего предсказуемо заалела.
Интересно, как долго будет продолжаться эта безумная кабала, в которую она себя чуть ли не добровольно ввергла? Хотя и не желая того, но тем не менее имея возможность остановиться едва ли не на каждом шаге погружения в ловушку, теперь затянувшую её с головой?
Катя отчётливо помнила самый первый шаг.

«Психологический тест MatrixOpening v. 1. 0».
Фэйли — в Сети только и исключительно Фэйли — приоткрыла рот. В зрачках её отражалось здоровое любопытство и зеленоватый отсвет жидкокристаллического монитора.
Юная девушка — по сути ещё девчонка — осваивающая бесконечный и обманчивый мир компьютерных миражей.
Сколько историй можно было бы сочинить об этом?
«Программа данного тестирования является закрытой совместной разработкой британского психологического института и китайских разведывательных служб. При построении программы использовались как новейшие достижения в области естествознания и психологии, так и эзотерические данные из неизвестных широкой публике древних сакральных архивов».
Звучало заманчиво.
«Вопросы теста генерируются восемнадцатиступенчатым алгоритмом и специфика их индивидуальна в зависимости от личности тестируемого. В случае полноценного и максимально широкого заполнения ячеек опросника тест представит вам точное текстуально зафиксированное выражение Вашей судьбы на ближайшие семнадцать с половиной лет с детальным перечнем проблематичных мест и пунктов разветвления».
Заглянуть в будущее?
«Некоторые пункты опроса, особенно касающиеся собственных имён или акронимики, могут показаться Вам не имеющими смысла. Тем не менее, с учётом существования акаузальных взаимосвязей между вибрацией морфем и кармическими пластами судьбы, корректное заполнение всех ячеек программы тестирования необходимо для адекватного прогноза Вашего будущего».
Фэйли нахмурилась. Не все слова были ей понятны.
«Тест целиком конфиденциален. В целях обеспечения безопасности личных данных тестируемого и его судьбы, полученный им прогноз будет автоматически выслан на указанный им при прохождении теста электронный почтовый адрес».
Девчонка чуть закусила губу.
Всё понятно, надо указывать e-mail…
Что до вопросов теста, то они довольно быстро начали ввергать её в крайнее смущение. Часть вопросов открыто посягала на её анонимность, требуя раскрыть не только её социальный статус и возраст, но и детали вроде её класса, её парты или даже — вон она, та загадочная акронимика! — имени одноклассника, к которому она питает тёплые чувства.
Иные вопросы были попросту грязными, вроде, например, «Как часто Вы мастурбируете?», «Каким способом Вы предпочитаете это делать?», «Какой из применённых Вами способов был самым противоестественным или необычным?» — причём здесь впридачу к указанным вариантам ответов предлагалось окошко для ввода произвольного текста — или «Фантазировали ли Вы когда-нибудь об изнасиловании?». Ознакомившись с комментариями других людей к этому тесту — на том сайте, где она обнаружила тест, вроде бы можно было оставлять комментарии, — Фэйли выяснила, что, похоже, вопросы подобного характера достались ей одной. Одному из комментаторов тест подсовывал вопросы спортивно-бейсбольного характера, другого старательно мучал кулинарией.  училка наказала рассказ
Что же в ней, в Фэйли, такого, что восемнадцатиступенчатый алгоритм пытает её личными скользкими вопросами? Неужто она, Фэйли, действительно такая уж извращенка? Где-то глубоко внутри себя она, как и любой подросток, давно подозревала это. Взять хоть её реакцию на грязные вопросы теста — нормальная девчонка, как подозревала Фэйли, давно закрыла бы этот дурацкий опросник, хоть пропади пропадом будущие годы её судьбы, но она почему-то продолжала отвечать с краской на щеках и даже будто лёгким возбуждением.
Прочитанные ею комментарии к тесту, между строк говоря, были довольно однообразны по своему слогу и стилю. Так, будто их писал один и тот же человек.
Но внимания на это Фэйли тогда не обратила.

— Назовите какое-нибудь слово, чтобы мы могли разобрать его по составным частям. Вот ты, Шепетов, назови.
— Осень, — отозвался скучающим тоном главный бузотёр класса.
Нина Дмитриевна помолчала.
— Осень. Хорошо, осень… Кто знает ещё какое-нибудь слово? Скажем, вот ты, Щеглова?
— А?
Катя панически вскинула взгляд, одновременно — невольно — сдвинув под партой колени.
— Я говорю, слово. — Нина Дмитриевна смотрела на Катю так спокойно и при этом так строго, словно прекрасно знала, воспоминаниям и действиям какого характера предавалась невинная с виду четырнадцатилетняя девочка. — Назови какое-нибудь слово, Катя. Желательно, подлинней.
Школьница опять чуть заалела. Выдав с ходу первое же вынырнувшее из её подсознания.
— Вос-семнадцатис-ступенчатость.
Она чуть запнулась. По классу прошли смешки.
Нина Дмитриевна подняла брови.
— Очень хорошо. Восемнадцатиступенчатость, — со вкусом повторила она. — Слово сложное и содержащее в себе целых два корня. Первый корень — «восемнадцат», — она поспешно записала слово на доске и выделила дугой названный ею корень, — по происхождению сам составной, но анализировать его структуру мы сегодня не будем. Внимание, вопрос: кто правильно назовёт нам второй корень?
Катя, она же Фэйли, опустила взгляд обратно на листы тетради. Коленки её меж тем снова раздвинулись, а левая ладонь, только что чуть панически не выдернутая из-под парты на виду у всех, продолжила медленные поглаживания треугольничка чувствительной складчатой кожицы под её юбкой.
Делая это, она чуть ли не умирала от стыда.
Что, если кто-то заметит?
На миг ей чуть было не показалось, что Нина Дмитриевна всё видит своим всевидящим оком. Это был страшный миг, но, кажется, тревога оказалась ложной.
Что, если её засечёт кто-то из сидящих в том же ряду ребят?
Например, Свиренков Костя?
К щекам её вновь прилила кровь, и школьница вдруг поймала себя на странном, противоестественном возбуждении. Ей как будто хотелось, чтобы Костя обнаружил её за этим, увидел её руку сейчас под партой. Она, кажется, была бы готова тогда умереть — и в то же время ей этого странным образом хотелось.
Она ощутила, что движения её пальчиков ускорились, — и кровь к её щекам прилила с новой силой.
Она придвинулась к парте как можно плотнее, чтобы снизить до нуля шансы, что хотя бы кто-то подсмотрит происходящее под ней.
И ускорила ещё более движения пальчиков, представляя себе при этом — воистину парадокс — как за происходящим под её партой подсматривает Костя.
Случайно.
Фэйли тихо застонала.

«Значит, с помощью шоколадного батончика?»
Сердце девчонки словно бы покрылось ледяной изморозью и мгновением позже рассыпалось мириадами блестящих осколков в эту секунду. Она смотрела неверящими глазами на экран жидкокристаллического монитора, отображающего в настоящий момент страничку её электронного почтового ящика с новопришедшим письмом — текст заголовка которого приведён выше — и чувствовала, как мир вокруг неё плывёт и рушится в пыль